Лихач
Есть свойства человеческой натуры, которые притягивают. Лихачество есть, наверное, в любом человеке, в каждом из нас. В русском человеке тем более. Обычная обыденная жизнь для его души, рассчитанной на большие мощности, почти сон, но надо ведь и просыпаться. Может спасти творчество, особенно такое, что поглощает тебя целиком. А, если его нет? Вот и будит наш соотечественник время от времени свою душу разными выходками, а точнее – крайностями. Если это не пьянство, то скандал, если не скандал, то лень, если не лень, то риск. Все на пределе, на высшем напряжении. Как у Максима Горького в повести «Фома Гордеев» отец Фомы «жил, как и всякий русский человек, в три стадии: работа, праздник и покаяние, то есть вначале работал до седьмого пота, потом гулял и пил до потери сознания, а потом каялся перед Богом до отчаяния».
Лихачество – одна из крайностей на стадии праздника. Как говорится «Не хочу в ворота – разбирай забор». Помимо пробуждения души оно, видимо, дано нам для определения и раздвижения границ жизни и границ собственной натуры. Как маленький ребенок, устанавливая и раздвигая для себя границы жизни, ползает по доступной ему территории и все пробует на ошупь, на вкус, на новизну. Как говорят, не попробуешь – не узнаешь. Так и лихач, рискуя, исследует жизнь и …себя на прочность.
Чем знаменита та или иная деревня? Крайними людьми, но в каждой области разными: чудаком, злодеем, пьяницей, самодуром, скопидомом, лентяем, лихачом. И все, что происходит с ними, с каждым из этих крайних, обсуждает вся деревня.. Потому что интереснее говорить о пограничном, а не о среднем.
Кстати, у Н.В.Гоголя все помещики – Плюшкин (скупость), Собакевич (прочность), Ноздрев (разгул), Коробочка (хозяйственность), Манилов (мечтательность) — это тоже крайние, то есть типы, задающие обществу форму.
С другой стороны, помимо определения и раздвижения границ, лихость как максимализм, в юности поднимает твою планку, потому что потом она будет только опускаться. В юности, когда нет еще семьи, нет еще воза бытовых проблем, только и рисковать…
При любви к свободе, как национальной черте русского характера (рабства у славян никогда не было), лихость нам нужна как таран для самых разных ворот, стен и дверей, ограничивающих эту свободу.
В поверьях Лихо — в русской мифологии демоническое существо, имеющее обычно облик худой одноглазой, одноухой, однорукой и одноногой бабки. Лихо бродит по земле и пристает к людям. Человека, к которому оно «привязалось», на которого повисло, начинает клонить в ту или другую сторону, он как бы все время заваливается набок. На него начинают обрушиваться всяческие беды. Как в пословице: «Лихо не лежит тихо, либо катится, либо валится, либо прахом рассыпается». Отделаться от Лиха было очень сложно: говорили, что «от лиха не уйдешь». А еще говорили: «Лих вошел — злой дух вселился».
Для художника Лихач – это тип человека, удальца-героя, которому нужна февральская метель. Если не будет лошади, так он будет на автомобиле гонять, а нет, так на лыжах с трамплина летать, лишь бы поддерживать в себе ощущение движения, даже вихря..
Вот и сейчас, день успокаивается, вечереет, мороз градусов 25-27, так что нос деревенеет, варежки на руках становятся колом, даже птицы на дальней березе нахохлились и съежились. Стужа. А мороз еще добавляет, из всего вытягивая тепло и движение. И вроде тишина деревенская, тишь да благодать. А лихачу нужен шум, нужна метель. Вот он ее и ищет, «бразды пушистые взрывая…».
Вот и сейчас, день успокаивается, вечереет, мороз градусов 25-27, так что нос деревенеет, варежки на руках становятся колом, даже птицы на дальней березе нахохлились и съежились. Стужа. А мороз еще добавляет, из всего вытягивая тепло и движение. И вроде тишина деревенская, тишь да благодать. А лихачу нужен шум, нужна метель. Вот он ее и ищет, «бразды пушистые взрывая…».
Только здесь «метель» не со знаком минус, а со знаком плюс. Все равно как за праздничным столом — не драка, а танец. Поэтому и лихач довольный, улыбается. И этой его улыбки на многих и надолго теперь хватит. Он тут и колесом пойдет, и отчебучит чего-нибудь этакое, так что все ахнут.
У большинства присутствующих тут положительные эмоции, даже у упавшей бабки, которая, завидев издали лихача, с испуга рванула было в сторону, забыв, что у ней коромысло с ведрами на плечах, да села в снег. Ведра полетели. Но на лице у ней не озлобление, лишь сиюминутное возмущение. Она как бы говорит: «Когда ж ты успокоишься, твою мать!? Вся ваша порода оглашенных, и отец твой такой же придурок! Оженился бы хоть, гад такой! Ведь говорила, что дома они долго не усидят, что скоро на улицу вылетят …Устроит он вам…»
Вся деревня знает, что и отец и сын – оба не злые по натуре…Но просто не могут жить, обязательно им надо что-то учудить… Лихоманка лихачей лихорадит…
Некоторые сторонятся, от греха подальше. А то сейчас что-то случится. Вся тройка куда-нибудь ухнет – под лед или с обрыва. Или сани в сугроб заедут, развалятся. Отсюда и черный кот, как символ этого будущего несчастья.
Молодец выехал, чтобы создать себе разгон для души. По полной, не случайно ведь вырядился щеголем, надо же перед кем-нибудь побахвалиться. Тем более сейчас, когда в телеге с ним сидит его друг с красным носом, а они только что за столом бились об заклад, кто рискнет на тройке прямо с горки ахнуть вниз. Как по народной пословице «Девки с дороги уходи – женихи с бабьей радостью едут».
Он еще не успел разогнаться, только выезжает. Вон слева вверху его изба – из-за нее выглядывает отец с ухватом, такой же лихач. В окошке еще свет горит – видимо, подпили, не помнят, что утро уже. И сноха тоже сейчас покажется — не смогла урезонить мужа, так хоть свекра, старого дурака, попробовать остановить.
Бабка, что упала в снег, волей неволей стала частью спектакля. И дети за бабку переживают. А девчонка справа над бабкой смеется. Прямо в хохот ударилась, ей аж невмоготу.
Как на грех откуда-то взялась эта соседка с котом. Батюшка-то вон, смеется на черного кота. Ему, православному, вера в приметы смешна. А вот девке, которая поправляет платок, не до смеха. Хочет предупредить подружку, которая боится за кота и, пытаясь спасти его, спешит чуть ли не под копыта лошади. Как бы говорит: «Подожди, остановись, Бог с ним, с котом, пусть бежит, а то тебя еще чего доброго, лошадь собьет!»
А парня с девкой слева, лепивших снеговика, вся сцена веселит неимоверно. Они в восторге: «Как все крутится, когда Ванька куролесит».
Если всмотреться в картину, то можно заметить, что горизонтальная линия, вдоль которой выстроены все персонажи, похожа на песню или растянутые меха гармошки. И все это звучит! Вот почему художник К. Ф. Юон говорил, что «Картина – это песня без слов».
Лихачество – тоже, как и многое другое, обряд, то есть волшебная машина, позволяющая перейти из одного пространства в другое. Это как верчение волчком колдуна. Юноша стал мужчиной, смелый – лихачом. Как крутанулся, тормознув у самого края обрыва. Или современный прыжок на лианах с вышки. Полетел в роли жертвы, а прилетел Героем.
С другой стороны лихачество – общее свойство человеческой натуры, так как материальная, пресная жизнь периодически надоедает всем. Девушка может влюбиться в парня, всего лишь раз съехав с ним с горки, потому что, может быть, мечтала о таком спуске с детства. Все дети просят пап и мам о невесомости. Когда им 3-4 года, просят, чтобы их подкидывали на руках и ловили; когда им 5-6, чтобы качнули на качелях; когда 7-8, чтоб позволили съехать с самой крутой горки. Всем нам на самом деле хочется духовного пространства, воздуха для души, а он обычно для тела…
А, если по большому счету, то как душе потом определять, что нам нужно для развития, для выполнения своей миссии? Душа должна вырасти и окрепнуть. За счет чего? Нужны духовные состояния: полеты, падения, вращения. Мышцы души…они запоминают ее движения, ведущие к поступкам. Это ее краски, ее палитра.
Палитру души должны изучать в школе, как путешествие в себя. Хороший урок, домашний или школьный, должен быть обрядом, движением назад по родовому древу. Уроки-обряды – то, к чему мы когда-нибудь снова возвратимся…