От источника
Есть разные входы-въезды в усадьбы. Одни крупные и громкие, как, например, вход-въезд в подмосковное Архангельское. Это усадьба-праздник, усадьба-великолепие, усадьба-театр, усадьба-величие, усадьба-торжество, и въезд в нее подобен триумфальному шествию, как въезд Юлия Цезаря в Рим по возвращении из Египта с царицей Клеопатрой в качестве пленницы.
А есть входы тихие, скромные, смиренные, как этот, куда не въезжаешь, а входишь пешком. Здесь все наводит на мысли о покое, смирении, уединении. Это усадьба–скит, усадьба-келья, в которой входом служат не ворота, а калитка. Приедут к такому хозяину гости и скажут:
«Ну, брат, ты и забрался! Да как же ты живешь-то на таком отшибе? Мы не то чтобы на карете цугом в 12 лошадей, а даже на маленьких дрожках не смогли к тебе въехать. Пришлось пешком войти…»
А он им в ответ:
«А зачем ко мне въезжать? Ко мне и надо именно пешком входить. И вообще человек – не лошадь, чтобы скакать, и не птица, чтобы летать, он должен двигаться со своей скоростью, то есть ходить своими ногами, спокойно, неторопливо, чтобы видеть жизнь с высоты своего роста, слушать ее, чувствовать ее дыхание и испытывать к ней благодарность…»
И он прав, этот хозяин. Ему нужно уединение, покой. Поэтому ему вполне подходит усадьба-скит, по которой хочется не ездить, а пешком ходить. Ведь, как и от расстояний, так и от скорости передвижения зависят наши мысли. Но не только для торможения нашего бега по жизни нужна усадьба-скит.
Русская живопись, как известно, началась с иконописи. А иконопись – это духовное служение. И иконописцы перед каждой большой работой брали какое-то послушание, например, обет молчания, как Андрей Рублев перед «Троицей». Для чего? Чтобы в душе, как в роднике, набралась чистая вода. И чтобы смирение взятого обета сохраняло эту воду спокойной. Тогда она будет зеркалом, в котором художник увидит образы.
Для этого и нужна усадьба-скит. Не случайно в названии картины есть слово «источник». Речь идет о духовном источнике – охраняя хозяина от соблазнов мира, усадьба–скит сама превращается в своего рода родник, источник. Хозяин ее здесь набирается духовности.
Жизнь идет уровнями, на каждом – своя скорость. На большой дороге все так и мелькает. А с большой дороги сошел на малую, тут и скорость поменьше. На душе уже спокойнее. А, если ты пришел на погост, там вообще тишина. Иногда надо вот так вот придти куда-нибудь в тихое место, чтобы притормозить свои мысли.
Если по жизни движешься очень быстро, ничего не разглядишь. Надо скорость снизить, может быть, даже остановиться. Как врач в фильме Андрея Тарковского «Зеркало», которого играет Анатолий Солоницын, упав вместе с забором, полежал немного на земле, оглядываясь, и сказал: «Как странно, вот эти кусты, деревья, они никуда не ходят, а все знают, все чувствуют»… То есть на скорости никогда не поднимешься до мыслей мудреца, на ней все мысли сливаются в поток.
У Николая Гоголя в «Мертвых душах» все герои живут на разных скоростях. Каждая скорость это свой цвет. У Плюшкина — серый, у Собакевича — черный, у Коробочки – коричневый (Все свое – куда ей торопиться, у ней все прочно, все по коробочкам). У Манилова скорость небольшая, потому он и мечтает. Цвет — розовый или бежевый, иногда голубой. У Ноздрева – самая высокая скорость, поэтому цвет красный, оранжевый (сплошная активность, а в итоге – пустота, потому что прыгает с одного на другое).
Такая усадьба-скит, как на картине, со скромной узкой дорожкой, почти тропинкой, – это торможение, которое позволяет начать различать что-то из слитной массы. Когда старцы уходят в скит, они начинают видеть новым, открывшимся медленным зрением. Поэтому они и знают больше, чем другие. Почему в XIV веке уходили все ученики Сергия Радонежского из монастырей, когда там налаживалась жизнь (то есть опять начинала ускоряться)? Они отправлялись в лес или в пустынь, где не было людей, рыли себе там пещерку в песке и жили в ней. Это была одна и та же схема замедления суетной скорости жизни, застящей нам глаза на истинные и преходящие ценности…
Эта не спешащая сейчас никуда девочка, когда-то зашла сюда с одной скоростью жизни, а потом стала замедляться…Теперь она живет пристально …
Конечно, не всем есть смысл замедлять скорость жизни. Иногда лучше ее вообще не замедлять, чтоб до поры до времени не задумываться. Если время не пришло, если не время еще что-то разглядеть в своей жизни. Оно придет позже. Но иметь такое место, куда можно всегда придти и замедлить время, хорошо бы каждому.
Присутствие рядом источника, от которого пришла девушка, преображает мир. В Евангелии от Иоанна рассказывается о том, что, проходя Самарию, Иисус остановился близ местечка Сихарь, у колодца Иаковлева. Там он встретил женщину-самарянку и попросил у ней воды. Она удивилась, так как иудеи не общались с самарянами, считая их язычниками. Иисус сказал женщине: «Кто будет пить воду, которую я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную».
Последняя фраза не случайна. Любой святой источник дает нам воду, «текущую в жизнь вечную». Потому что источник это – духовность, чистота. Источник как бы показывает человеку, как надо жить: скромно, бескорыстно, всегда быть готовым помочь. Он как бы говорит: отдавай, не ожидая никакой награды, и тебе зачтется.
Источник сам по себе всегда духовно работает. И набирать чистую воду – это тоже духовная работа. Вот почему и человек после источника приходит домой просветленным, и сам источник после каждого общения сияет светом доброго дела.
Русскому человеку источник нужен как свет, к которому он идет, как корабль плывет на свет маяка. Если нет физического источника рядом с домом в виде родника, он находит себе источник духовный, приходя в храм к наставнику-духовнику.
Не случайно слово «источник» означает причину явления. Вокруг причины всегда закручивается жизнь. Так и вокруг источника начинают собираться люди, их объединяет похожесть взглядов, как будто источник повернул их мысли в заданном направлении. Люди поселяются здесь, их становится все больше, и вскоре здесь вырастает небольшой город.
Вот почему в любой усадьбе или деревне должен быть источник. Он обязательно станет духовным центром, местом встреч людей, способных помогать, и нуждающихся в этой помощи. Он будет очищать пространство и физически (люди пьют воду из него) и духовно (от вашего общения с духовными людьми, приходящими к источнику). А «чистота сердца, — как сказал кто-то из старцев Киевско-Печерской лавры, — приводит к видению Бога».
Источник всегда отдает, поэтому вначале кто-то из людей становится источником для нас, а потом каждый из нас становится источником для кого-то другого. Так обеспечивается преемственность и проточность человечества, так оно не застаивается, не покрывается тиной, не превращается в болото.
Если этого не происходит, то есть, набирая из источника, сам человек со временем так и не становится ни для кого источником, он рано или поздно должен задуматься: почему так происходит?