Ряженые
Как и «Рождество», это тоже картина-загадка, требующая, чтобы зритель прошел по лабиринту, выстроенному художником. Зрителю, может, и хочется смотреть что-то понравившееся, а художник как бы говорит: смотри красное в ведре, потом смотри желтый платок, потом смотри тройку, потом смотри церковь, потом – небо. И так подводит к месту, где ряженые.
Все мы в детстве у елочки были и мышками, и зайчиками, и мишками. Не секрет, что вся наша жизнь – игра, только у детей – детские игрушки, а у взрослых – взрослые, хотя в глубине души мы до конца жизни остаемся детьми, отличаясь от них только ответственностью. И художнику пришла мысль: а почему бы не устроить театр? Самим сшить из мешковины, овечьих шкур и липовой мочалки, собрать из шишек, бересты и сучков персонажи из русской мифологии: шишиг, домовенков, Бабу-Ягу, кикимор, лесовиков. И нарядиться в них. Взять лошадь Говоруху, сесть в сани и поехать по деревне, веселя себя и других. Так и случилось…А потом родилась идея картины – появление ряженых в Красном селе.
Ряженые – это зрелище, чудо, удивление и переполох, что мы и видим на картине художника.
Ряженые – это Древний обряд переодевания, в котором сознание теряет все признаки цивилизации, и просыпается природное начало. Ведь рядились не только в зверей, но и в деревья, в природные стихии: ветер, мороз, огонь, воду. Значит это было необходимо – побыть природой. А сейчас необходимо тем более, потому что мы все больше отрываемся от нее.
Рядиться и обряд – слова, объединенные общим смыслом, общим словом. Когда отдельные звенья выстраиваются в ряд, возникает как бы электрическая цепь, по которой в любой момент может пойти энергия, включается творческий азарт. Ради этого и рядятся, то есть становятся неизвестными (неизвестное — значит магическое), как бы из иного мира с его неисчерпаемым потенциалом. Не случайно, если кого-то из ряженых узнавали, он разоблачался и выходил из обряда. Ради «включения» в обряде ряжения есть свой порядок (начинает ведущий, за ним идет спектакль козы и так далее), свои акценты, свой ритм…
А еще ряжение – это как бы выворачивание наизнанку, смена одного образа на противоположный, плюс на минус или минус на плюс. Это отголоски древнейшего обряда проводов в иной мир с использованием стихий (земли, воды и огня), растений (разных трав или соломы, как универсального растительного символа), посоха-жезла и Слова (колядки – не только словословия в честь младенца-солнце Хорса (потом Христа), но и пожелания всяких благ, которые через повторы и ритм выполняют роль заклинаний):
«Сеем, сеем, посеваем, с Колядою поздравляем!
Сеем, сеем, повеваем, ячмень, жито просыпаем,
Чтобы в поле уродилось, чтобы в доме удвоилось,
Кто нам даст пирога, тому полный хлев скота,
Кто не даст нам пирога, у того вырастут рога…»
Ряжение всегда сопровождалось славлением, то есть словами восхваления и благодарения, что доказывает древность обряда, его обращенность к Богам. И сейчас ряженые славят Христа, хозяев и их дом, включая мощный механизм
благодарности, который в машине жизни играет очень важную роль, заключая каждое отдельное действие в движущийся круг, в котором все возвращается, только в другой декорации. Как у поэта Арсения Тарковского:
«И снится мне другая
Душа, в другой одежде,
Горит, перебегая,
От робости к надежде,
Огнем, как спирт, без тени
Уходит по земле,
На память гроздь сирени
Оставив на столе…»
К сожалению, в современной жизни мы все реже друг друга благодарим, даже на словах, и только еще пока в храмах (православных и всех других) восхваление и благодарение являются основой богослужения, таинств и треб.
Ряжение — это возможность стать другим, шанс начать Новый год в другом обличье, чтобы можно было спеть: «Отвяжись, плохая жизнь, привяжись хорошая!». Закреплял смерть и воскрешенье в древнем обряде ряжения традиционный двухкольцевой хоровод – одно кольцо (большее) закручивается посолонь (на жизнь), другое крутят противосолонь (на смерть).
Вот и здесь ряженые ждали Святки, как все мы ждем, и дождались. И рядятся: в козу, в медведя, в горбуна, в лешего, в кикимору, в солдата или в кого-то еще…Иногда еще мажут сажей лица, что олицетворяет собой иной мир. Женщины одеваются в мужскую одежду, а мужчины – в женскую. Переряжевание так называемое… Отзвуки древнего ритуала проводов в иной мир. Отсюда маски, шкуры наизнанку, черные лица…По крайней мере такие персонажи могут унести с собой все несчастья из дома, и слава Богу. Поскольку жизнь начинается с Нового года как бы заново, переодевание скрывает истинное обличие человека и это защищает его от порчи и сглаза. Или вместе со сбрасыванием старой личины сбрасываются и все грехи?
Святочная неделя идет с 7 января и до 19 января. Ряженые ходят по домам, их пускают, шутливо спрашивая: «Интересно, кто же это там под масками?» Ряженые начинают прыгать, приплясывать, напевать что-то. Потом хозяева приносят подарки и просят что-то исполнить: песенку, стишок или танец. За это дают конфеты, пряники, печенье. А ряженые идут дальше, в следующий дом…
Бывает, захочется хозяина удивить, и на его вопрос «кто там?» в ответ мычание и рычание. Тогда не дожидайся, что откроют, а, если и откроют, то могут и тумаком угостить. А то и просто нерадушный хозяин может ударить ухватом. Но, зная, кто в деревне негостеприимен, к таким ряженые старались и не соваться – кому же охота получить оглоблей по горбу?
В городе ряженые в чистом виде сохранились в единственной и то сильно урезанной форме – в виде деда Мороза и Снегурочки. Не явно, но косвенно можно назвать ряжеными жениха и невесту, ведь они временно надевают на себя такие роли, никогда потом к ним не возвращаясь. Чаще всего ряжеными бывают дети, только в отличие от взрослых, они делают это совершенно бескорыстно, из интереса к игре. Возможно, в будущем взрослые начнут изучать жизнь детей, тайком наблюдать за ними: во что и как они играют. Потому что играют они всегда самые разные роли: продавца и покупателя, врача и больного, учителя и ученика, детей и родителей, пассажира и контролера.
Маска дает возможность стать кем и чем угодно: животным, птицей, рыбой, камнем, деревом, цветком, кузнечиком, часами, весами, даже символом философии или правосудия. Если вам всегда не везет, вы можете сыграть счастливца. То есть пропустить через себя весь мир, не утрачивая себя, всегда имея возможность вернуться к себе, прежнему. Ролевые игры были всегда, начиная с самых первых обрядов и ритуалов, в которых наши предки рядились в самые разные личины, играя самые разные роли с обязательным положительным славословием, например – восхвалением охотником животного, на которого он выходил на охоту. Конечно, ролевая игра – это обряд, как подарок Богу, за который потом можно ждать награду. Скажем, поход в гости, когда надо хвалить хозяев, нельзя быть самим собой, а надо играть (рядиться) в образы, чаще положительные. В итоге каждый такой поход, как обряд, укрощая своеволие и усмиряя гордыню, укрепляет семейные отношения.
И сейчас тяга к ряжению возрастает. В рамках стихийного рынка, когда жизнь постоянно непредсказуемо меняется, когда никто не может быть уверен в прочности своего бытия, готовность к разным ролям становится все более важной. Например, жизнь дала вам шанс стать начальником, вы это хотите, хотя по складу характера к этому не склонны. Что делать? Учиться играть роли, то есть быть ряженым. Если б в ресторанах и театрах на входе выдавали бы костюмы и маски, еще больше бы народу ходило…Людям это нужно. Это и шанс к творчеству (хоть к какому-то), но это и освобождение от себя со всеми твоими комплексами…И в то же время это возможность оставаться самим собой, так как роль, маска, личина – это защита.
Открыто быть не ряженым — легко и комфортно только очень сильным людям, гармоничным, с железными нервами, устойчивой психикой, таким, например, каким был протопоп Аввакум. Но таких очень мало. Простому человеку, приставленному к делу, которое ему нравится, тоже нет необходимости искать спасения в маске. Но таких людей в развивающемся обществе становится все меньше. Людям талантливым, с тонкой психикой тем более необходимы маски. Многие актеры в жизни совершенно другие, в отличие от образов, которые сложились у зрителя..
Ряжение жизненно необходимо обществу, так как ряженый человек менее опасен для окружающих – он играет роль и не выходит из нее. Человек без роли опасен и страшен, потому что непредсказуем… Вся жизнь – игра. И кругом сплошные правила. Так легче, это как правила уличного движения… Играть роли легко, если тебя научили этому в детстве. Обряды и ритуалы, всегда существовавшие в деревнях, давали такую возможность. И дети из больших семей, где каждому с детства приходится играть множество ролей, во взрослую жизнь выходят более защищенными, они легко примеряют на себя новые условия жизни, терпимо переносят новых партнеров, даже неприятных. Ведь, если все играют, значит и неприятное, даже если оно есть, ко мне как бы не относится, а лишь к моему персонажу…И наоборот, детям из неполных семей, не имеющих братьев и сестер, не прошедших детсад и не научившихся рядиться, играть разные роли, всегда трудно жить среди людей, у них масса комплексов… А, поскольку больших семей в нашем обществе становится все меньше (все чаще в семье один ребенок), как и детских садов, то проблема закомплексованных людей становится едва ли не самой важной…
Наша цивилизация только начинает от уровня выживания подниматься на уровень развития. Когда это произойдет, начнется изучение законов человеческих взаимоотношений, и в школах детям начнут преподавать «Искусство жизни» (а без ряжения в различные роли это невозможно), изучать социальные роли, тогда что-то сдвинется…
Таких ролей, быть может, как букв в алфавите, определенное количество (пока, как говорят социологи, 21 роль), останется только научиться их читать… Выяснится, что каждая роль разыгрывается, развивается в определенном ритме, соблюдение которого электризует образ, останется только нащупать этот ритм… Оказывается, в каждой роли есть ключевые ноты, как в музыкальном произведении, останется только открыть эти ноты…