Невеста
«Я не видел ни одной картины, — рассказывает художник, — чтобы кто-то показывал, как готовят невесту к венцу в бане. Такой картины не случайно вообще нет в русской живописи. В обряде это происходит в закрытой комнате, где вокруг невесты только мамки да няньки, которые, конечно, никому не рассказывают, что и как делается… Да и вообще невесту до свадьбы никому нельзя было видеть. В обряде это действительно нельзя, потому что через чужое внимание уйдет энергия, и что-то нарушится. Но когда изображаешь не конкретный обряд, а его образ, то ничего не нарушается. Мне стало интересно, как происходит обряд, я стал его восстанавливать на холсте…»
Невеста накануне свадьбы перед девичником обязательно ходила в баню с подружками или пожилыми женщинами, которые ее мыли, пели ей песни (о том, что кончается девичья пора и девичья красота), плакали, оплакивая ее девичество. Вода всегда была символом плодородия, так как благодаря ей земля плодоносила. Таким образом, обмывание невесты означало пожелание ей здоровых и энергичных детей, закрепляемое ритуалом.
Для мытья невесты подружки собирали воду из трех колодцев в деревне. Мыло и веник дарил жених, именно с его двора приносили дрова для растопки печки. Накануне баню чистили и украшали ветками. Топили ее подруги невесты, при этом гадали о нраве жениха и его родни по характеру звуков, которые издавали раскаленные камни, опускаемые в воду.
Отправлялись торжественной процессией, первым шел брат невесты с иконой в руках, за ним крестная, которая «разметала дорожку». Поскольку обрядовая баня была как бы символом прощания невесты со своим девичеством и волей, по дороге невеста причитала. Перед входом она молилась, крестилась и кланялась на все стороны. Иногда ей не давали переступить через порог, а вносили на руках. Перед мытьем расплетали косы.
Во время мытья девушки хлестали друг друга вениками, при этом считалось, что та из подруг выйдет замуж раньше всех, кого невеста ударит веником первой. Воду, которой мыли невесту, сохраняли, чтобы подмешать ее в пищу для жениха и его родителей, что должно было обеспечить любовь с их стороны. После мытья невеста благодарила баню: «Лазенька! Паренька! Тебе на стаянья, а мне на здоровья!» или проклинала за то, что та смыла с нее красоту и волю.
Утро. В 12 часов дня приедет жених, к этому времени должны успеть. Невеста стоит в корыте. Пар от теплой воды. Разные знахарские травы, пучки их лежат в миске, настаиваются. Это у меня их (полынь, жабную траву от бронхов) мама собирала,- вспоминает художник, — я их с натуры писал…
Невеста грустная, потому что как бы в трансе, в состоянии, как теперь говорят, расширенного сознания. Этому способствовало и волнение перед свадьбой, и словесный гипноз родственников, и пар от трав. Да и сам обряд омовения – тоже таинство. Совершали все медленно, торжественно, при этом пели песни, что-то наговаривали …
Само омовение не похоже на обычное бытовое мытье, когда тело мылится мылом, моется мочалкой, обмахивается веником. Здесь омовение символическое (как сейчас обмывание покупки), женщины не то чтобы трут невесту, смывая с нее грязь, а так, слегка касаются, обозначают омовение. И простыня такая огромная, как Покров, как оберег, ее две женщины держат, укутывают девушку. Они не столько моют ее, сколько уговаривают, успокаивают… Наговоры, нашептывания… передача информации воде, которая все запомнит и передаст девушке-невесте на всю жизнь…Своего рода энергетический заряд…В воду закладываются коды этических норм будущей семейной жизни, и каждое поливание невесты это как бы надевание на нее невидимых защитных одежд.
Есть здесь и другой глубокий смысл, идущий с далекой древности. Невеста ассоциируется с полем, которое предстоит полить, а потом засеять. И женщины поливают невесту, как будто бы они поливают поле, а вместе с ним и будущие растения, которые на этом поле взойдут. А словами, которые они ей говорят, они ее как бы засеивают. Вот где слово играет роль семени, которое потом взойдет. В роли духовного семени – сейчас слова женщин, а в роли материального семени – потом семя мужа. Когда ритуал становится таким многозначным, таким объемным, то столь огромное количество информационных нитей протягивается к событию, оно так врастает в жизнь, что брак потом становится крепко сшитым.
И в то же время этот обряд не только омовение, но и образ. Сама эта баня – уже прощение с детством, с беззаботной жизнью, когда снимаешь одну жизнь с себя, а надеваешь другую…Вода при омовении еще в древности как бы переводила человека из одного состояния в другое, как омовение наворожденного благословляет его приход в этот мир, а омовение покойника осеняет его уход в мир иной…
После мытья все начинается с нуля, у девушки уже нет возраста…И потом время как бы снова измеряется: первый год после свадьбы, второй, третий…Правда, и перед этим просватанная она ходила год, когда к ней не мог подойти ни один парень – «занятая»…Потом шла помолвка (молва уже пошла), когда кольцо надевалось на палец, потом обручение. Это тоже все механизмы, со своими деталями, которые работают, готовят человека…
Вот и теперь, была девка, а стала баба. Устроилась на фабрику «Семья», где теперь уже жить до конца дней. Входит в жизнь, которую знает только по рассказам подруг…Конечно, это грустно. Поэтому в предбаннике девки поют, и невесту оплакивают, и когда она моется, и когда выходит из бани…
Для нашего времени омовение имеет значение как переход в следующую пору жизни – скажем, из детства в школу, из школы – в профессию и так далее. А прежнее отмирает.
Для девушки эта предстоящая новая жизнь требует новых знаний. Главное такое знание – как вести себя с мужем, как пользоваться своей женской силой. Ее девичья сила была в целостности. Как, став женщиной, не утратить целостность? И что значит целостность женщины? Может быть, это способность остаться собой, не утратить что-то главное в себе, за что себя ценила и уважала? Снять печать целостности – значит лишить силы. А как не лишиться силы?
Снятие печати – великое таинство. Во всех государствах при королях и царях были царедворцы – хранители печати. Если жена даст мужу понять, какую роль ему теперь предстоит играть в жизни, раз он снял с нее печать целостности, то он преисполнится этой роли и станет как царедворец, значительным и ответственным. Осознание этого — не только ее, но и его богатство.
В нашей жизни должны быть печати непознанного. Когда все известно, для мужчины исчезает волшебство. Все прочитано, и чего-то уже нет. Вот почему Запад бессилен, хотя и образован. Без энергии. Уже не знают, как привлечь. У русских такой проблемы вообще никогда не было. А закрытый с запретами восток наоборот, полон сил и начинает вытеснять бессильных европейцев. Женщина – энергетический сосуд, в котором энергия-тайна скрыта за его стенками. Жизнь-то больше держится внутренним, чем внешним, больше нашими представлениями, мыслями и чувствами, чем реалиями. Поэтому главное – то, что мы домысливаем, воображаем. А тайное всегда оставляет много места воображению. Вот и выходит, что тайное обогащает, делает нас богаче за счет собственного воображения. Открытость же нас этого лишает.
Но помимо целостности женщины есть еще и великая золотая середина отношений, как и в педагогике между учителем и учениками. Подпустишь к себе ближе, тебе сядут на голову. Будешь держать слишком далеко, к тебе вообще охладеют. Так вот беззащитная женщина даже перед всесильным мужчиной может быть защищена своей целостностью. 500 лет назад фрейлина двора Анна Болейн шесть лет не подпускала короля Англии Генриха VIII к себе, и как он за ней ни ухаживал, как ни угрожал, она не поддавалась, а он, такой всесильный, ничего не мог сделать. И только, когда они поженились, она ему уступила. Но дальше пользовалась своей сдержанностью уже не так умело, быстро дала себя всю «прочитать». В результате он ею быстро пресытился. Если бы ее кто научил и дальше держать его в неизвестности (одарит своей благосклонностью или нет). Вспомним, как нам дороги те, кто прохладен к нам и легко держит нас на расстоянии…(как у Пушкина: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей…»)
И в этой бане со смыванием с нее прежней беззаботной девичьей жизни перед девушкой должна открыться книга новой жизни, где будет все время стоять уже проблема мужчины, мужа. Как вести себя с мужем так, чтобы всегда оставаться познанной не до конца …Иначе труднее будет привлечь его. Так что эти омовения в бане невесты – это как бы ее защитные новые знания о новой жизни, которая ей предстоит. Каждый водяной отвар – как бы защитный будущий слой знаний…И с каждым слоем воды произносятся ключевые слова как обереги. Девушка их запоминает и потом ей в семейной жизни будет спокойнее – ведь она знает ключевые слова, закрепленные вылитой на нее водой.
В творчестве это жизнь заново, как, например, у художника В. Васнецова, который после эскизов переключился на большие исторические картины, или как у художника А. Пластова, который пять лет учился на скульптора, работал скульптором, а потом вдруг стал писать маслом большие картины…
То есть человеку никогда не поздно начать с нуля, на каком бы уровне он ни находился…Потому что прежняя жизнь при выполнении обряда перехода не значит ничего… Он всегда может все изменить: скажем, имея одно высшее образование, получить другое и начать работать по новой специальности…
Главное, что в современной жизни смена событий у нас происходит чаще, но ритуалов никаких мы при этом не проводим. Хотя новое пространство, как и раньше, требует ритуала (в любом деле), а человек не понимает, что это нужно прежде всего ему самому. Потом думает: что такое, чего-то у меня не идет…
Ритуал – механизм, который работает всю жизнь. Об этом писал и М.А.Врубель: «Пар двигает локомотив, но не будь строго рассчитанного сложного механизма, не доставай даже в нем какого-нибудь дрянного винтика, и пар разлетелся, растаял в воздухе, и огромной силы, как не бывало».
Сейчас ритуалы сохраняются только в церкви, а в миру заменяются правилами и инструкциями, которые не могут заменить ритуал, потому что не образны, иначе говоря, «не имеют души».
«Я, как художник, — говорит Сергеев, — по своему ремеслу понимаю, как важен ритуал. Медленно попить чаю, благословить себя, подумать, где поставить мольберт, установить совершенно чистый холст, разложить в нужном порядке кисти, красиво выдавить краски на палитру, открыть сундук со старинной одеждой, настроить натурщицу на тишину, внести пучки пахучих трав для натюрморта, включить нужную музыку, минуту посидеть, помолчать…И только после этого браться за кисть…»