Западная Сибирь. Первопроходцы. XVII-XVIII вв.
Картина-легенда.
Обыденная наша жизнь не легендарна. Но, бывает так, что при определенных обстоятельствах жизнь человека превращается в легенду. Как это произошло, например, с рязанским крестьянином Михайло Волковым, который в 1723 году обнаружил в обрыве над рекой Томь, в семи верстах от Верхо-Томского острога, каменный уголь — «горелую гору 20 сажень высотою», став первооткрывателем кузнецких углей. К ним вскоре проявил интерес уральский заводчик Акинфий Демидов…А кусок того угля был поднесен Петру Великому. «Сей минерал, — сказал Петр, — если не нам, то нашему потомству очень полезен будет…» Волков потом открыл еще несколько угольных и медных месторождений на Алтае. Его образ и вдохновил художника на создание картины «Первопроходцы».
Это были необыкновенные, как их называли, «лихие» русские люди, которых отличали твердый характер, сила воли, целеустремленность, неприятие обыденности, способность видеть цель, ради которой можно хоть на край света. А еще храбрость, склонность к поиску, к риску…
Таким был атаман Ермак (Василий Тимофеевич Аленин), в XVI веке как бы отворивший перед Россией ворота в Сибирь. Такими были выходцы из разных краев русские казаки, в XVII веке двинувшиеся вслед за Ермаком вглубь Сибири. В 1641 году тобольский казак Курбат Иванов исследует верховья Лены и район Байкала, а потом посылает в Якутск карту, охватывающую уже огромную территорию от Байкала до Ледовитого океана. В 1642 году, выйдя из Якутска, по Зее к Амуру спускается письменный голова Василий Данилович Поярков «со 130 человек». В этом же году на Колыме появился казак Иван Ерастов «со товарищи», и вскоре был основан Нижнеколымский, а за ним и Анадырский остроги. В 1649 году совершает свой первый поход в Приамурье посадский человек из Великого Устюга Ерофей Павлович Хабаров. Исследовали сибирские земли боярский сотник Петр Бекетов, поставивший Ленский, а за ним и множество других острогов; письменный голова Данила Чулков, основавший Тобольск; и казак Семен Дежнев, достигший Чукотского Носа (Мыса), который потом назвали его именем.
В XVII веке, в эпоху интенсивного освоения русскими Сибири (заложены города Тюмень, Тобольск, Томск, Енисейск, Красноярск, Иркутск, Якутск; основано более 30 монастырей; возведены десятки острогов и крепостей; налажена почтовая служба; крестьяне стали распахивать поля под злаковые, поскольку местные жители хлеба не знали), каждый поход внешне мог выглядеть именно так, как показано на картине – растянувшийся по дороге на многие километры обоз, состоящий из сотен, а, может, и тысяч подвод под охраной военных государевых людей: казаков или стрельцов. А вместе с военными в обозе могли двигаться направляемые на демидовские заводы за Уралом и сибирские копи и заводы Строгановых пленные немцы и шведы, а также рядовые монахи и священнослужители для будущих православных храмов, монастырей и часовен; купцы с приказными торговыми людьми; ямщики для новых почтовых дворов – ям; рудознатцы, ищущие новые месторождения металлов; а также самый разный мастеровой люд: серебряных и золотых дел мастера, кузнецы, плотники, шорники, гончары, солевары. А кроме того к подобным обозам примыкали воры и разбойники, которых только с 1593 по 1645 годы было сослано в Западную Сибирь более тысячи; беглые крестьяне (после отмены Юрьева дня в конце XVI века в бега ударились тысячи крепостных); бедные дворяне, в чем-то провинившиеся у властей; старообрядцы, убегающие от никоновских нововеров-раскольников…
Каждый из них слышал, что где-то есть земля обетованная, с несметными богатствами, где нет помещиков, до которой трудно добраться, потому что она «с таким морозом, что голоса и звуки застывают и только весной при потеплении оттаивают и звучат вновь»…Обрастая слухами эти сведения разрастались и вовсе до фантастических размеров и образов – каждый добавлял что-то из заветно желаемого. Что ж удивительного, что когда снаряжалась очередная партия в Сибирь, всегда находилось достаточно охотников отправиться туда… Что влекло в Сибирь всех этих людей? Загадочный край, о котором ходило множество легенд. Например, такие…
«В устье Оби, на берегу, стоит Золотая Баба и издает трубные звуки, когда жрецы совершают перед ней моления и приносят ей жертвы черными соболями и куницами. Жрецы спрашивают ее о будущем, а она дает ответы, подобно Дельфийскому оракулу. У кого в руках эта Золотая Баба, то владеет силой местной земли…»
«На восточной стороне за Югорской землею живут люди «самоедь», называемые «молгонзеи». Внешне похожи на обычных людей, но вверху рты на темени и не говорят. Платье носят все соболье. Едят мясо соболье. А, когда едят, то крошат его и кладут под шапку. И, начав есть, плечами двигают, вверх и вниз…
А другие зимою умирают на два месяца стоят, как деревья, там, где замерзли. А оживают, как солнце на лето вернется. Так ежегодно оживают и умирают…
А третьи безглавы. Рты у них между плечами, глаза на груди. Еда их – сырые головы оленей, которые они закидывают себе в рот сверху…»
«А еще обретается в этой земле зверь, ходящий под землей, которого нарекают «мамонт». Одна глава его весит 10 пуд, рыло яко свиньи, верх уст его две трубы долги и широки, зубов имеет восемь, каждый 12 фунтов весом, а стоит дороже серебра и даже золота…»
Привлекала Сибирь и запасами разных металлов, о чем в Европу по мере открытия сибирских земель с XVI века стали доходить самые разные сведения, от реальных до фантастических. Например, о целом народе металлургов-рудокопов «сирти», которые «живут внутри земли, потому что не могут выносить света солнца, ходят под землей день и ночь с огнем, имеют серебро и золото, медь и железо, олово и свинец в изобилии, добывая все это прямо из земли». В небеспочвенности этих легенд время от времени убеждались рудознатцы, находя древние рудники и шахты с высохшими телами рудокопов и медными или костяными (!) кирками, что говорило о тысячелетней местной истории рудного дела. Не случайно несколько лет назад под Магнитогорском археологами был раскопан целый город древних металлургов Аркаим.
Наконец, как сейчас ходят легенды о загадочной стране вечного блаженства Шамбале, находящейся где-то на Алтае, так и в XVI веке о Сибири ходили легенды и как о земле обетованной, где есть свой рай. Как говорится, «хорошо там, где нас нет…»
«И вверху той реки Оби есть город великий, где в любом дворе еды и питья всякого много и товару всякого, кому что надобно. И пришедший, положив цену, возьмет себе и прочь отходит. А, если кто без оплаты возьмет, то товар у него пропадет и опять на прежнем своем месте окажется…»
Впервые о таком уцелевшем в Сибири рае упоминалось еще в послании XIV века новгородского архиепископа Василия к тверскому епископу Федору.
Поэтому, отправляясь в Сибирь, первопроходцы, не найдя то, что искали, шли дальше и дальше, несмотря на все трудности. Хотя, осев на одном месте и освоившись, могли бы прославиться. Но нет, их тянет дальше. Не потому ли о некоторых из них мы не знаем, что не слава их влечет, но страсть к неизведанному? Таково свойство удивительного русского характера. Как сказал потомок одного из таких людей, тобольчанин Петр Словцов (1767-1843), автор знаменитой книги «История Сибири»: «Русский не такой человек, чтобы греться у чувала якутского и долго покоиться по зимовьям…Он пойдет, куда наслышка и глаз поведут…»
Естественно, Сибирь привлекала не только романтиков и патриотов, но и людей корыстных, стремящихся обогатиться. Они знали, что торговать с местными, занимавшимися в основном охотой, было сверхвыгодно – чтобы, скажем, получить медный котел, те должны были доверху наполнить его чернобурками или соболями. Но зачем торговать, если можно просто отнять? Они собирались в лихие ватаги и грабили местное население, пожиная дурную славу. Не случайно, когда отнюдь не грабитель Ерофей Хабаров в 1648 году встретил на Амуре даурского родоначальника Лавкая, то услышал от него горькие слова: «Знаю вас, казаков, вы пришли не для торга, а для грабежа, для умерщвления нас, для пленения наших жен и детей…»
Но порядочных людей было, конечно, больше, иначе в Сибири никогда не воцарились бы со временем государственность и порядок. По переписи в начале XVIII века русских в Сибири к этому времени было уже более 300 тысяч. Освоение Сибири крестьянами началось вслед за первопроходцами – в конце XVII века здесь было уже 11,5 тысяч крестьянских хозяйств.
Чем картина «Первопроходцы» поучительна для каждого из нас? Истинная жизнь – это сопротивление. А стремление к комфорту отдаляет нас от нее. И наша все более искусственная жизнь, которой мы живем, крадет нас у настоящей жизни – мы познаем не себя, а искусственные предметы и явления, которые порождает наш сходящий с ума мир. А ведь каждый хотел бы прожить именно свою жизнь, а не чужую, то есть, познав себя, научиться угадывать именно свое: есть свою пищу, носить свою одежду, видеть свои картины мира, слушать свою музыку, встречаться и жить со своими людьми. Экстремальные условия, такие, как Сибирь, как пустыня, как горы, возвращают естественность ощущений, способность ценить красоту и возможность познать себя.
Как у Владимира Высоцкого:
«Кто здесь не бывал,
Кто не рисковал,
Тот сам себя не испытал,
Пусть даже он дома звезды хватал с небес
Внизу не встретишь, как ни тянись,
За всю свою счастливую жизнь
Десятой доли таких красот и чудес»