О прекрасной даме
Картина–девиз.
О ком мечтает настоящий мужчина в саду влюбленных? Если он – рыцарь, то, конечно, о прекрасной даме, о той, которая далеко. Мысли о прекрасной даме – это мечты о той, ради которой и с чьим именем на устах можно отправиться за подвигами в Палестину или другие далекие страны…
Девушки же в свою очередь учились ждать, достойно одеваться и носить украшения, вдохновлять своего рыцаря на подвиги…Иначе говоря, соответствовать образу прекрасной Дамы.
Мечты о прекрасной Даме вдохновляли юношу в его стремлении стать рыцарем, то есть настоящим мужчиной. Сейчас мы не представляем себе, насколько это было сложно. Марк Твен, когда готовился к написанию своего романа «Янки при дворе короля Артура», долго изучал эпоху Средневековья, быт и жизнь рыцарей, в итоге пришел к выводу, что он сам такую жизнь просто не выдержал бы.
«То, к чему мы привыкли в нашей повседневной жизни, — пишет он в «Записных книжках», — в средневековых латах неосуществимо. В них нет карманов и вы ничего не можете никуда положить. Нельзя почесаться. При насморке невозможно вытереть нос железным рукавом. Достать носовой платок и просто высморкаться. Латы при ходьбе гремят, как старые кастрюли, натирают вам кости в самых разных местах, накаляются на солнце, пропускают воду, когда идет дождь, в мороз замораживают тебя. Самостоятельно невозможно ни одеться ни раздеться, а при падении самому подняться…Перенося на себе доспехи весом от 20 до 40 килограммов, вы вскоре еле таскаете ноги…»
Или несколько столетий назад люди были не столь изнеженными, как мы сейчас, и могли неделями не мыться, не чесаться, не сморкаться и не пользоваться карманами? Или высокие цели настолько концентрировали их внимание, что такие «мелочи» они просто не замечали?
По негласному рыцарскому кодексу чести, описанному в 12 веке Кретьеном де Труа в романе «Персефаль», рыцарь следовал девизу «Храбрость и великодушие» и должен был:
«чтить христианскую веру и предписания церкви,
присутствовать на богослужениях и поститься,
сражаться со злом, но не убивать безоружного врага,
защищать слабых, угнетенных, вдов, бедняков и сирот,
сохранять верность данному слову,
соблюдать все правила рыцарского поединка.»
В поединке нужно было сражаться до конца, ибо при падении уже не поднимешься без посторонней помощи, и противник может делать с тобой все, что захочет, вплоть до пленения и убийства.
Это были уроки стойкости и воинской дисциплины на романтическом уровне – то, чего нам так не хватает в армии. Вот почему, наверное, есть смысл с детства вовлекать мальчиков и девочек в игру «рыцарь – прекрасная дама». Тогда они будут воспитываться на представлениях о том, каким должен быть рыцарь (настоящий мужчина) и какой должна быть дама (настоящая женщина). Это актуально и сейчас.
Но помимо воспитания мужского и женского начала вообще в жизни важно иметь свой идеал — у каждого человека должна быть какая-то святыня. Причем, идеал всегда облагораживается, когда ради него принимаются обеты — скажем, какое-то время не пить, не есть, не спать, не выпивать, не курить, не ругаться. То есть идеал требует какой-то жесткой формы типа кольчуги, которая и помогает его удерживать на недосягаемой высоте.
Когда у нас за душой есть что-то святое, какое-то заповедное пространство, то приходит ощущение, что живешь не напрасно, что есть в твоей жизни свой высокий смысл. Шекспир, например, таким заповедным святым пространством в душе считал музыку. Если ее в душе не было, такой человек, по мнению Шекспира, не внушал доверия:
«Тот, у кого нет музыки в душе,
Способен на обман, измену, хитрость,
Черны как ночь души его движенья,
И чувства все угрюмы, как эреб».
Жизнь без идеала для одаренного энергичного человека – трагедия. Не случайно в знаменитом фильме Марлена Хуциева «Застава Ильича» (раньше он назывался «Мне 20 лет»), молодежь, собравшись на вечеринку, начинает спорить о святынях и, признается, что ничего такого не осталось в памяти, о чем можно было бы говорить серьезно…разве что о картошке, которая многих в детстве спасла от голодной смерти.
Мечты о прекрасной даме всегда были источником вдохновения для мужчин всех времен. И вдохновение было тем сильнее, чем дальше и недоступнее была сама живая прекрасная дама. Например, живший в 13 веке Данте видел свою Беатриче всего несколько раз, так же как и живший через сто лет Петрарка – свою Лауру. Но этих мимолетных свиданий на расстоянии им было достаточно, чтобы создать гимны любви.
А сколько картин, посвященных прекрасным дамам, было написано великими художниками… «Весна» Ботиччелли, «Джоконда» Леонардо да Винчи, «Сикстинская мадонна» Рафаэля, «Спящая Венера» Джорджоне, «Венера перед зеркалом» Тициана, «Саския» Рембрандта, «Девушка с жемчужной сережкой» Вермеера, «Струйская» Рокотова, «Незнакомка» Крамского, «Царевна-лебедь» Врубеля…
Кто-то может сказать: на то они и гении, чтобы из ничего создавать шедевры. Но, может быть, дело не только в гениях? Мужчины, увлекаясь дамами, стремятся сблизиться с ними и тем самым губят божественное чувство, которое распускается в них, как диковинный цветок. Творчество великих, посвященное прекрасным дамам, только чуть-чуть приоткрывает красоту этого цветка, потому что он расцветает из желания, а желание не вечно. А, поскольку это противоречит природе человека, и противиться желанию он зачастую не в силах, то лишь единицы не достигают желаемого. И еще меньше мужчин, понимая природу вдохновенья, сознательно избегают предмета своих желаний.
В самом деле, что было бы, если б Данте смог соединиться с Беатриче, а Петрарка – с Лаурой? Может быть, получилось бы две прекрасных пары, но, возможно, тогда ни тот ни другой не написали бы ни строчки.
То же самое можно сказать о Стендале. Если бы любимая дама ответила ему взаимностью, мы не увидели бы ни романа «Красное и черное», ни проникновенной книги «О любви» с его знаменитой идеей кристаллизации чувства.
А «Незнакомка» Александра Блока, навсегда сделавшая поэта печальным рыцарем прекрасной Дамы в глазах миллионов читателей… Кто знает, удалось ли бы ему создать целый цикл стихов о прекрасной Даме, если бы он, женившись на Любе Менделеевой, стал бы с ней жить, как живут обычно муж и жена…
Феномен прекрасной Дамы в том, что она должна быть на расстоянии. Тогда достаточно пространства для возвышенных мыслей, для их полета. Тогда не «включается» физиология, мгновенно низводящая нас до уровня животных. Тогда мужчина остается рыцарем, а женщина – прекрасной Дамой. Сближение переводит их в ранг обычной пары, где для идеала просто нет воздуха.
Казалось бы, какое отношение к нашему деловому времени имеет рыцарство, служение прекрасной Даме? Самое прямое. А иначе разве стали бы у нас сейчас возрождаться рыцарские клубы? Это осознание ценности служения идеалу.