Против общества
Полезно ли идти против течения? Иногда просто необходимо. И не потому, что жизнь – это сопротивление, что с первых наших шагов сопротивление формирует иммунитет, что живое постоянно борется с омертвением, и мы живы только потому, что наш организм успевает вырастить больше живых клеток, чем их умерло. В духовном плане сопротивление помогает отстоять себя, свое «Я», свое предназначение, свою судьбу. Да и пример сопротивления очень важен для тех, кому это необходимо и время уже пришло, а решимости не хватает, поэтому нужен внешний толчок.
Эти двое не принимают то, что мы не видим. Видимо, толпу людей, стоящую на берегу. Эти двое противостоят всему обществу. Они как бы говорят: «Мы любим друг друга и хотим быть вместе, а, если законы и условности, которые общество выстроило за годы своего развития, не позволяют нам этого, мы не принимаем эти законы и условности, мы отказываемся от них, мы их не замечаем».
Какие это могут быть условности? Например, разное вероисповедание. Общество с незапамятных времен было не только морально против соединения людей разных вер, то есть осуждало такие союзы, но, как правило, практически мешало влюбленным соединиться, преследовало, даже готово было предать таких людей смерти. А здесь двое нашли в себе смелость отстоять свое право друг на друга, хотя он лютеранин, а она – католичка.
Это сейчас такое право признается во многих развитых странах, а всего лишь двести лет назад… Были соображения рода, знатности семьи, социального уровня, вероисповедания, которые исключали брак. Сколько трагедий было, но до 19 века никто не осмеливался выступить в защиту себя и партнера – слишком это было нереально. Сейчас — другое время, другие нравы.
Когда люди сближаются, природа всегда за – любите друг друга, и слава Богу. Плодитесь и размножайтесь! Эта женщина хочет от этого мужчины иметь ребенка. Она нашла, наконец, прислушавшись к своей женской интуиции, то, что ей нужно. А их соотечественники против. И среди них сестры молодого человека, которые кричат ему: «мы лишим тебя наследства, если ты будешь с ней …»
А эти двое придуманные человеком законы не принимают. И природа встает на их сторону. Вообще, когда человек делает что-то значительное, природа это всегда чувствует и тут же реагирует, потому что природа вся значительная…целиком. В ней нет ничего незначительного.
Вот этот резонанс природы с человеком художник и почувствовал. Полностью на стороне этих двоих напряженное море с вздыбившимся прибоем, и камни на берегу, наклонившиеся под таким же углом, как эта пара. Нежно поддерживают двоих и утес на горизонте, и парус в море, и облачка воды на кромке прибоя, и даже облака в небе…
В природе основания для несовместимости должны быть весомыми: скажем, другой запах. Для нее все те различия, которые мешают людям сойтись – бред. Какая разница, медведь — лютеранин или католик, это все равно, что, точа когти, он оставляет на стволе дерева, не две борозды, а три. И в природе и в социуме причина для отторжения – свой или чужой. Даже ткани в живом организме отторгаются, если не признаются своими.
Если у простодушных животных критерий – запах и действие, то у людей – молчание (не говори ничего, и все будут считать, что ты – свой) и бездействие (поменьше двигайся и тем меньше будет видно различий между тобой и другими). У людей различия зачастую выдуманы, как в повести Гоголя «Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Один обозвал другого гусаком. Все, смертные враги на всю жизнь. В природе же различия держат четкую границу между видами.
Вся история общества – это возрастание терпимости, а значит и принятия отличий другого человека от тебя. 100 лет назад Оскара Уайльда, английского писателя, книги которого уже изучали школьники и студенты, посадили на несколько лет в тюрьму (а хотели и вообще приговорить к смертной казни) за нетрадиционную сексуальную ориентацию, а сейчас в Европе на это смотрят сквозь пальцы, в Голландии открыто совершаются однополые браки, даже члены правительства некоторых странах уже открыто говорят о своей нетрадиционной сексуальной ориентации, и их за это официально никто не осуждает.
Раньше осуждали, потому что это оскорбляло общественные нравы, а почему не осуждают сейчас? Потому что что-то изменилось в сознании – человек начинает уважать другую форму жизни, даже если она незнакома ему, непривычна, иначе говоря, «чужая». И это признак цивилизованности сознания. Но если раньше быть чужим означало обречь себя на смерть, то теперь это правило действует только в низших формах общественной жизни: первобытных племенах Африки и Южной Америки, в местах лишения свободы, среди подростков.
Таким образом судить о других по себе – признак узости мышления. То есть сознание не может выйти за рамки собственных узких представлений о мире. В тоталитарных государствах, как правило, инакомыслящие, то есть непохожие на других, изолировались или уничтожались. Так что, если в такую страну прилетят инопланетяне, скажем, голубые, с рупорами-ушами, им скажут: Вы непохожи на нас, значит вам не место среди нас, вас надо уничтожить…
Или вот отмена смертной казни. Сейчас считается, что чем цивилизованней страна, тем больше людей – за ее отмену. Логика сторонников смертной казни проста: мы же не убиваем… Раз он убивает, к стенке! А у гуманистов другой подход, другой ход мыслей: раз он – маньяк, убил сто человек, значит он не такой как мы. Но это не значит, что надо его убить – он же не может изменить своей природы. Надо просто изолировать его от общества, чтобы никого уже не мог убить. Не убиваем же мы хищника за то, что он убивает. Акулу, например. Раньше всех акул подряд убивали. Сейчас признают право акулы быть хищником. И вместо убийства защитники акул из общества защиты животных призывают просто научиться защищаться от этих хищников. То есть в будущем всем непохожим на большинство общество будет находить место.
Если допустить, что человека создал в виде эксперимента инопланетный разум, то человек, преступающий законы или не согласный с тем, с чем согласны многие, информационно должен быть ему намного более интересен, чем другие социальные типы – это почти другая форма жизни. Сопротивляющийся всегда интереснее для изучения, чем плывущий по течению.
Но обществу далеко до высшего разума, и поэтому здесь, на картине, оно хочет уничтожить этих двоих. За попытку сближения людей разной веры, а, может быть, и просто за гражданский брак. Все население прибрежной деревни или поселка возбуждено, озлоблено, может быть, даже в ужасе. Жить вне брака для них – смертельный грех. Эти двое по их представлению уже горят в аду, и отблеск этого огня падает и на них, простых смертных. На костер их! «Они еще осмеливаются говорить, что брак это ложь, что он убивает искренность отношений, что люди живут друг с другом только из корыстных соображений, когда давно пора расстаться, а жаль имущества. Они, видите ли, хотят жить чисто, чтобы их отношения основывались на чувствах, а не на корысти»…
Увы, общество пока не готово принимать то, что непривычно для традиционных представлений. Гибкость – это уже более высокий уровень сознания. Жесткость (на костер их!) – более грубый. Пример высокого сознания — Екатерина 2я, которая, будучи лютеранкой, приняла православие.
Человечество – одно существо, и важно так строить отношения, чтобы все считали тебя своим. Искусство жизни в этом, наверное, и состоит, чтобы врагов превращать в союзников. Зачем кричать о своих взглядах на всю Ивановскую? Чтобы обязательно нашелся тот, кто с тобой не согласен? Найдется! Вот объединять людей, причем, разных… вот это сложно.