Юность. Мечты
Картина-будущее.
Ее можно было бы назвать и по-другому — «Рядом с богиней».
Что делает жизнь волшебной, когда обычные вещи вдруг как бы начинают светиться, привычные явления природы кажутся загадочными и не случайными?
Это происходит, когда рядом человек, который тебе нравится. Тем более, если ты его боготворишь.
Об этом строчки стихотворения древнегреческой поэтессы Сафо (VI-VII век до нашей эры), которая писала:
«Богу равным кажется мне по счастью,
Человек, который так близко-близко,
Пред тобой сидит, твой звучащий нежно
Слушает голос
И прелестный смех…»
Чувство пола вспыхивает в нас очень рано, в пять лет, у кого-то и раньше. Мальчик и девочка, сидят рядом на скамейке, болтают ногами, перекидываются какими-то фразами, вдруг разом или по очереди безудержно смеются. Из ничего возникает восторг возможной близости, хотя ничего еще быть не может. Будущее счастье, свернутое в бутон. Будущее наслаждение, возникающее пока еще только как предчувствие…
Да разве такое бывает только в детстве? Может быть, уже прожита целая жизнь, есть семья, дети, внуки, и вдруг случайная встреча с незнакомым человеком другого пола как будто «включает ток в цепи». И при чем тут тогда все, что уже прожито и нажито, если вспыхивает мгновенное ощущение высшей жизни, которой еще никогда не было…
Это значит в каждом из нас есть невероятная радуга чувств, о которой мы не догадываемся. До тех пор, пока не произошла такая вот встреча. И, как правило, мы к этой встрече никогда не готовы. Да, внутренний голос говорит, что можно было бы пойти за этим человеком на край света, но рассудок найдет сто причин, чтобы этого не делать. И рассудок побеждает. Даже во сне. И среди его доводов часто сдерживает именно неравенство: физическое (она — красивая, а я…), духовное (она столько знает, а я…), социальное (она из богатой семьи, а я…).
Когда встречаются люди из разных сфер, из разной среды, низший всегда начинает тянуться к высшему. И это всегда благо, потому что на такой тяге можно горы свернуть. А высший, как правило, вначале отвергает низшего, потому что тоже хочет нечто более совершенное, чем сам. Но иногда снисходит, и на это есть причины, особенно у женщин.
Здесь девушка не отвергает юного кавалера полностью. Она принимает его подарки: ракушки, цветные камни, и ей нравится, что он в нее влюблен. От него пахнет морем и веет здоровьем, мужской силой, которая всегда привлекала женщин. Ей нравятся его простота, искренность ребенка, его мальчишеские порывы, оплошности и готовность ее слушаться.
Она надеется его изменить, слепить из него нечто, как Пигмалион слепил свою Галатею. Ее это вдохновляет. Наверное, всех женщин это вдохновляет. Большинство женщин выходит замуж с этой целью. И это прекрасно, это возвышает женщину. Значит она не хочет, чтобы все проходило на примитивном уровне простого сближения, ей хочется внести в эту жизнь красоту, благородный порыв. И почему бы не рискнуть?
Мужчине по сути не нужны церемонии – ни свадьба, ни фата, ни выкуп, ни поход в театр. А женщине все это очень нужно, чтобы присматриваться и выбирать, потому что женское начало требует изучения, анализа и отбора.
Но здесь не мужчина, а мальчишка. И он влюбился в богиню. Ему до нее как до звезд. Он даже немного сутулится, чтобы смотреть на нее чуть-чуть снизу вверх, как на божество. Ему страшно до нее дотронуться. Но хотя бы просто сидеть вот так рядом, смотреть на ее руки, волосы, губы, иногда заглядывать в глаза. И сладко и жутко, будто умираешь. И скажи ему кто-нибудь, чтоб отдал сейчас жизнь за нее ни для какой-то цели, а просто так, он сразу и отдал бы. Потому что, может быть, никого лучше ее не будет. Он это чувствует сейчас, не умом, не сердцем, а генной памятью всех мужчин его рода, памятью всех своих предков, даже памятью всех мужчин на земле. Потому что, когда мы сильно чувствуем, мы наполняемся кровью всех людей, по нашим жилам течет общая кровь человечества, и мы видим время насквозь.
Стремясь к обладанию, мы разрушаем, и все, чем овладеваем, сгорает, потому что жизнь – это горение. А ведь можно просто быть рядом и наслаждаться. Этим морем, приносящим запахи морской соли и крабов; этим парусником, замершим, как остановившийся ветер; этой горой, похожей на спящего медведя; этой богиней, вот так просто сидящей с тобой совсем рядом.
Странно, что потом много раз рядом было море, был и парусник, и гора, похожая на такого же спящего медведя, а подобной радости от близости всего этого уже не было. Или желание обладать, которое появилось потом с возрастом, заполняет нас все больше и вытесняет способность радоваться самому малому?
Она смотрит на этот белый парусник в море и воображает себя Асолью, которая ждала своего принца. Только Асоль ждала готового принца, а она сделает капитана Грея своими руками из вот этого грубого простого парня… Она – богиня для него, ну и хорошо, что богиня. Побыть богиней, кто от этого добровольно откажется?
Сближение – это так естественно, но в этом нет остановленного мгновения, которое помнится всю жизнь. Именно из-за реализованности. Если в первую брачную ночь между молодоженами кладут обоюдоострый меч, как это было в древности в некоторых горных кавказских селениях, такая ночь помнится долго.
Энергия желания расцвечивает мир яркими красками. Мужское и женское начало, сближаясь, стремятся слиться. Когда они рядом, возникает свечение, потому что эта сила слияния равна мощи Вселенной.
Андрей Тарковский свой знаменитый фильм «Иваново детство» увенчал сценой, которой рукоплескали на Каннском фестивале. По берегу моря бежит девчушка, а за ней мальчишка. Не догоняет, но вроде бы пытается догнать. Просто бегут и смеются, хохочут. Маленькие ножки мелькают по воде в лучах солнца, как спицы велосипеда. Близость, которая никогда не наступит и никогда не кончится. Вечное стремление друг к другу.
«Этой картиной, — говорит художник, — мне хотелось бы напомнить читателю: вот какими нам бы остаться на всю жизнь!»