Первый снег. Красное село
Сейчас колокольни в этой деревне уже нет. И художнику пришла идея в каждой картине воссоздавать утерянный вид села с чудом сохранившейся фотографии 1905 года. Почему? Чтобы показать гармонию русского духовного ландшафта. Подобных сел в России тысячи.
«На что здесь стоит обратить внимание? – советует художник, — Русский писатель И.Гончаров не случайно сказал, что «Природа слишком сильна и своеобразна, чтобы взять ее, так сказать, целиком и непосредственно стать с ней рядом. Она не дастся. Из непосредственного снимка с нее выйдет жалкая бессильная копия». Поэтому нам, художникам, приходится собирать отдельные разрозненные элементы ландшафта и выстраивать их в определенном порядке, как музыкант выстраивает ноты. Не хочу навязывать зрителю свою мелодию, указывая ему на мои ключевые элементы. Пусть он найдет свои, и тогда картина станет его собственной мелодией.»
Главное для художника – передать состояние природы и незаметно для зрителя (в этом и колдовство живописи) растворить по всему полю холста признаки времени. Мы видим октябрь, первый снег, погружающееся в зимний сон село. Чувствуешь себя философом-мудрецом, пытающимся понять прелесть некрасовской Руси. В палитре запахов ранней осени — запах дыма затопленных утренних деревенских печей, отдающий то блинами, то кашей, то подгорелым молоком, то прелым хворостом. Серый цвет вовсе не вводит в уныние, а наоборот, настраивает на поиск смысла жизни…Так художник учит правильно читать свою картину.
Деревня это — природа. То, что она гибнет, нас как будто не волнует. Наше отношение к деревне показывает наше отношение к природе. Крестьяне, которые ближе всех других сословий к природе, и материально и морально занимают самую низкую ступеньку в человеческом обществе, хотя кормят всю лестницу. «Они – растения, а вы вредные, ядовитые наросты на них», — писал Лев Толстой в своей записной книжке в 1909 году.
Слабое утешение, что мы в этом не одиноки, мол, так происходит на всем земном шаре. Но на своей жизни в своей стране мы можем видеть причины и пытаться найти выход.
Как мы живем? Принимается масса постановлений, указов и законов, но самое главное находится вне зоны внимания и интересов государства– это развитие и воспитание детей в гармонии с природой, в постоянном живым с ней общении. Из-за этого мы не чувствуем живой мир вокруг себя, внутри которого живем. Что толку говорить о том, что планета в опасности, если с детства не воспитывается в каждом из нас, жителе этой планеты, умение чувствовать , стихии, (растения, насекомых, птиц, рыб, животных? В нас гипертрофированно развивается ум, интеллект, абстрактное мышление и в то же время не включаются качества, которыми мы потом могли бы ощущать красоту формы, цвета, звука, запаха, чувствовать, когда мы причиняем природе вред, догадываться, какой это вред. А мы потом удивляемся черствым людям, подписывающим акты на вырубку лесов…
Да и как формировать, включать эти качества, если школа не представляет собой маленький природный заповедник с садом, огородом, лесом, полем, водоемами, где у каждого ребенка была бы своя грядка, свое дерево, где дети могли бы все время соприкасаться с природой практически, в живом диалоге, а не получая представление о ней через сухие символы (буквы и цифры). Государство не выделяет деньги именно на такую ландшафтную педагогику, чтобы эти деньги нельзя было тратить на что-то другое, только на это. А раз не выделяет, бедные школы тем более не выделят, им – не из чего, дай бог, насущные бы дыры залатать.
Читаешь сейчас разные статьи о будущем человечества и видишь, что все больше высказывается мыслей о том, чтобы уже в городах (раз народ убегает из деревни) создавать деревенские оазисы или в деревне создавать городские удобства, раз уж современный человек так привык к комфорту. Еще 50 лет и от этих деревень ничего не останется, уйдет Русь Тургенева, Толстого и Бунина…
Да, этот процесс затрагивает весь мир. В Испании пустые заросшие поля, а люди бросают землю и уезжают в Мадрид. Людям нужен другой уровень комфорта, прежний их не устраивает. Когда-то в доме с тремя окошечками были все вместе, на виду друг у друга, сейчас такой дом уже неприемлем, каждому нужна своя комната. Но планетарность этих процессов не утешает, наоборот, побуждает что-то делать.
Какой выход? В 1793 году в селе Стряпково (было такое село в 20 км от села Красное рядом с городом Юрьев-Польской) жил мужик Трофим Муравкин, крепостной князя Голицына. В поисках лучшей жизни он отпросился у помещика и пошел пешком в Ревель (ныне Таллинн), по дороге заходя и в другие места. Прошел тысячу верст, нашел в разных местах семена, которых в России не знали (спаржу, перец, помидоры, сельдерей), научился все это выращивать. Приехал, взял у помещика в аренду землю, стал выращивать разные культуры, продавать. Потом дело наследовал его сын Назар, который в итоге выкупил себя у помещика и всю свою семью. Дети Назара Вакх и Сергей, приучаемые отцом с детства к труду на земле (он им с малолетства выделял по грядке, где они хозяйничали), продолжали выращивать овощи – их парники, в которых росли арбузы, дыни, не говоря уже об огурцах и помидорах, обеспечивали овощами весь Владимир и уже славились на всю губернию, а позже и на всю Россию.
То есть можно жить в деревне и сейчас, просто надо приложить голову и руки, по примеру Муравкина снова начать в этих краях выращивать огурцы, дыни, арбузы, репу… Но дело не в овощах и фруктах.
Материальное начинается с духовного – сказано в Библии: «Вначале было Слово, и слово было у Бога, и слово было Бог…» Вот и деревня, она и разрушается после разрушения храма и начинается с возведения храма. Потому что вокруг храма возникает духовное пространство, возникает свет. А люди всегда тянутся к свету – зажги костер и скоро кто-нибудь обязательно подойдет. И к витринам, более ярко освещенным подходит больше людей. А строили в деревнях храмы как правило сами жители, как говорится, всем миром, то есть храм становился оплотом суммы светлых устремлений душ многих людей.
В русском человеке есть и Бог и черт. И, если Бог в нем не востребован, то берет власть бес, в нем начинают прорастать разные мерзости. Как сказал М.Ю.Лермонтов: «Русский человек без православия – дрянь…»
Почему у нас фермерство не закрепилось? Потому что построят что-нибудь, освоятся, только начинают жить и приходит какой-то достаток, поджигают. Почему? Зависть, бесовские козни. То есть без Бога человек оказывается под властью темных сил. А, скажем, поставил бы фермер прежде храм, а потом все постройки, так захотели сжечь, да остановятся – на храм рука не поднимется, да и на человека, который храм построил.
Храм одним своим видом (светлые мысли в виде свечи) держит окружающее пространство. Своим обликом, своей красотой, он как бы ставит взгляд человеку, создает некую точку отсчета, с которой он меряет все остальное, задает критерий. Храм – первое произведение искусства, эталон, на который все потом равняются. Взгляд, упав на храм, становится упорядоченным. Колокольня с точки зрения архитектуры это организующая доминанта, ее и строят так, чтобы видно было со всех концов деревни, чтобы улицы выходили на храм. Не случайно говорят: зачем дорога, если она не ведет к храму?
Храм держит жизнь не только Божественным Словом и тем, что он является Домом, в котором обитает Бог, но своей мощной духовной энергетикой, нарабатываемой людьми, целыми поколениями верующих. В храмах всегда велись метрические книги, в которых записывались все рожденные и умершие, велась родословная всех жителей. Эти цепочки человеческих жизней, как стальные тросы в любой башне, как каркас любого здания, это мощнейшая духовная структура, способная направлять жизнь храма и долго удерживать его материальное тело. В храмах сохранялись исповеди кающихся. Это душевные всплески энергии, которых должно было хватить на множество поколений. А сколько невидимых светлых мыслей и чувств, с которыми люди приходят в храм, за многие годы скапливалось здесь, образуя сверкающий купол света!
Храм, помимо благотворного влияния своего облика, вносит равномерность и порядок в окружающую жизнь. В храме все расписано как по нотам: службы начинаются в одно и то же время, в календаре все праздники и другие дни повторяются из года в год, в храме одни и те же церемонии на всех таинствах, один и тот же порядок чередования действий. То есть жизнь может меняться неимоверно, в головах людей может переворачиваться все с ног на голову (что постоянно и происходит не без помощи лукавого), а храм всегда остается оплотом порядка, чего-то вечного и неизменного. Потому что Бог – это порядок. Он, создавая мир среди хаоса, внес в этот хаос порядок, последовательность, равномерность действий, как следование дней творения. То есть храм со всех точек зрения держит жизнь, вносит в нее порядок.
Не случайно Георгиевский собор в Юрьеве-Польском сверху донизу покрыт библейскими фигурами из белого резного камня, это своего рода каменная Библия Средневековья. Потому что народ именно сюда постоянно приходил, как к источнику мудрости, как к учебнику жизни, причем, в самом высоком смысле. В Европе, да и на других континентах в городах храмы и соборы богато украшены резьбой и изображениями из Библии, которую многие знали почти наизусть.
Так и в деревне. Вся деревня построена в определенном порядке. Она обязательно располагается вдоль реки или полукругом по обе стороны нее. Обязательно сквозь деревню идет дорога, «большак», движение по которой, как текущая по телу свежая кровь. Дома возводились таким образом, чтобы из окон каждого была видна околица и храм. И улицы назывались порядками (от слова ряд). На Руси говорили: «Ты на каком порядке живешь?»
Так и в семье – все держится традициями. Чтоб носок не рвался, нужна пятка, чтобы скульптура не падала, нужна арматура. Начни традиции разрушаться, и семья разваливается. Почему с какой-то одной пары начинается родовое древо? Потому что эти люди более других уважали традиции и сохраняли их.
Почему деревня важна, почему нельзя позволить ей исчезнуть? Потому что она связана с живой природой, она реагирует на нее. Город изолировался от природы, и уже почти никак от нее не зависит. Нынешние землетрясения и наводнения – это как отчаянные попытки природы напомнить человеку, что она есть, что она живая.
Человеку нужна природа, он в ней нуждается. Не случайно в свободные и выходные дни все едут на дачу, хотя экономически это уже не приносит выгоды. Дешевле купить овощи на рынке или в магазине. То есть в деревне целая палитра именно природных чувств, а в городе она сужена до нескольких цветов, вытеснена техногенной палитрой. А однообразие, как наказание, угнетает. Не случайно в колонии или в тюрьме однообразная еда. Это наказание. Хотя, надо признать, что иногда порядок выпрямляет хаотические души.
Природа на первый взгляд однообразна: лес, река, поля. Но, чтобы это однообразие радовало взгляд, его надо настроить, иначе говоря, поставить взгляд, раскрыть прелесть этого однообразия. Как в старинной музыке, которая непосвященному может казаться занудной. Ведь сплошные повторы. Но и в попсе сплошные повторы, а молодежь «заходится». Значит не в повторах дело, а в чем-то другом. В старинной музыке завораживает чудо соразмерности, слаженность и равномерность, как будто работает чудесная машина, синхронно движутся все ее шестеренки и винтики. Равномерность несведущему человеку неинтересна. Если в деревне талантливый учитель поставит взгляд (как у мальчика Дюшки в повести «Весенние перевертыши» Владимира Тендрякова), то и подростки начнут восхищаться деревней. Кто-то же в деревне восхищается природой. Почему? Взгляд поставлен. И тут задача художника — своими картинами ставить взгляд. Что он и пытается делать…
Девятикратная олимпийская чемпионка по спортивной гимнастике Лариса Латынина, когда отошла от дел, переехала в деревню и завела подсобное хозяйство: несколько коров, лошадей, коз, овец, кур, кроликов, за которыми ухаживает несколько человек, которым она платит зарплату. Это хозяйство не приносит дохода, наоборот, на него уходит часть денег, которые зарабатывает ее муж, возглавляющий небольшую частную фирму. Но она не считает, что тратит деньги понапрасну. И она и ее муж с удовольствием время от времени помогают работникам ухаживать за живностью, садом и огородом, они делают это вместе со своими внуками, и это, наверное, самое главное, потому что ее внуки общаются с живой природой, имеют то, чего лишены маленькие горожане – слово «надо» у них связывается не с символами и абстракциями (надо заниматься, потому что поставят двойку), а с живым конкретным существом (не дать воды корове, она будет мучиться от жажды, мычать, укоризненно смотреть и так далее). Тем самым ребенок вырабатывает в себе чувство долга сам, через свое желание помочь и позаботиться о ком-то. Человек пришел к осознанию этой истины (Латынина говорит: «Это дает нам не столько материальное, сколько душевное благополучие, нам это нужно для души…»), когда к нему пришла мудрость. К сожалению, в молодости у нас нет ни понимания этого, ни денег, чтобы свое понимание материально поддержать.
Деревня, как и вся живая природа, поддерживает в нас объемность восприятия (свойство всего живого) — то, что уходит из деревни, а в городе не возникает, а, если все-таки формируется, то становится плоским, и тогда нам приходиться восполнять духовную пустоту обилием внешних впечатлений и острых ощущений.
Каждой деревне (как обряду) нужны типы (механизмы): и свой лихач, и свой первый парень, и свой пьяница, и свой колдун, и свой дурачок, и свой самодур, и свой добряк и свой тюфяк, и свои прочие необычные люди крайности, которые раздвигают границы души. То есть когда житель деревни рассказывает, чем знаменита его деревня, то рассказывает как раз именно обо всех этих чудиках и чудилах. Скажем, умыкнули просватанную невесту из-под венца у богатого купца. Знали, что купец может приказать найти похитителей и забить их до смерти. А все равно решились. Почему? А потому что честолюбие играет: а слабо? И этим похищением деревня теперь знаменита на всю губернию.
Может быть, через много лет правительство станет выделять на деревню обязательные 10 или 20 процентов от доходов, как раньше на Руси отделялась десятина денег на церковь, и, обсуждая бюджет, депутаты не будут прикидывать, сколько отчислять на деревню, потому что эти деньги будут просто заранее отложены, как мы откладываем деньги на квартплату. В том, что это произойдет, будет заслуга и художников, красотой привлекающих внимание людей к деревне.