Праздник Солнца. Купала
Мы не видим сквозь время. Поэтому то, что до нас доходит из прошлого и становится фоном нашей жизни, зачастую кажется нам одним, а это совсем другое, целым, а это, может быть, всего лишь какая-то маленькая часть этого целого, как часть айсберга, больший объем которого находится под водой. А каким оно было, это прошлое, как связано с нами, что нам может дать, этого мы не знаем…
В городе искать истоки чего бы то ни было бесполезно, потому что здесь настолько быстрая жизнь, так незаметно и невероятно быстро все меняется, так много изменений, что все стирается. А вот в деревне, где жизнь неспешная, и изменений мало, прошлое может дойти до нас в большем объеме, сохранив свои краски, ритм, тон…Дойти и чему-то научить.
Особенно ценны события, которые праздновали с древнейших времен наши предки. С одной стороны, потому что праздник – это веха в жизни народа, страница истории, необычный день. С другой особый день в календаре — это и в природе совпадение самых разных явлений, например, солнцестояние, максимальная энергия зеленой массы, активность насекомых, рыб, птиц, животных, какой-то временной стык. А главное — за тысячелетия у людей к каждому празднику сложился обряд, то есть череда определенных действий, которые придают событию сакральный характер, материальное наполняют духовным, а обычную жизнь делают необыкновенной.
Праздники-то до нас дошли, а вот обряды с ними связанные, затерялись в глубине истории. Тем интереснее совершить своего рода духовные археологические раскопки, то есть посмотреть какой-то конкретный праздник, как его сейчас празднуют, а потом по самым разным фактам да приметам понять, каким был праздник и сложившийся вокруг него обряд, что в нем важно и сейчас.
Например, Купайла, Иван Купала, Иван-травник или Иванов день, который с древнейших времен и по сей день на Руси празднуют 7 июля (23 июня по старому стилю). Обычно купальские обряды, совершаемые в канун праздника (ночь накануне Ивана Купалы) это: сбор трав и цветов, плетение венков, разжигание костров, перепрыгивание через костер, обливание водой, гадания, ночные бесчинства, поиск таинственного цветка папоротника.
А еще в ночь накануне Ивана Купала девушки опускали на речные волны венки с зажжёнными лучинками или свечками, вили венки из цветков Иван-да-Марьи, из лопуха, богородицыной травы и медвежьего ушка. Если венок тонет сразу, значит, суженый разлюбил и замуж за него не выйти. У кого венок дольше всех проплывет, та будет всех счастливее.
Еще она особенность купальской ночи — очищающие костры. Вокруг них плясали, через них прыгали — кто удачнее и выше прыгнет, тот будет счастливее. В некоторых местах через купальский огонь прогоняли домашнюю скотину для защиты её от мора. В купальских кострах матери сжигали снятые с хворых детей сорочки, чтобы вместе с этим бельём сгорели и болезни. Молодёжь и дети, напрыгавшись через костры, устраивали шумные весёлые игры и бег наперегонки. Обязательно играли в горелки, в горящие лучины. У кого лучинка дольше погорит, та проживет долгую-предолгую жизнь!
Но были празднования Иванова дня и другие, от которых, к сожалению, осталось так мало сведений, что сейчас они нам кажутся местными и нетрадиционными. Между тем как в них есть нечто очень важное и ценное для нашего времени. Своеобразно празднуют Иванов день во Владимирской области в районе города Юрьев-Польской, где живет художник Юрий Сергеев. Этому событию и посвятил он свою картину «Иванов день».
«У нас в трех селах (Березняки, Некрамоново и Красное), — рассказывает он, — праздник Ивана Купала или Иванов день каждый справляет в своем огороде или на овраге. В других селах – другие праздники. Скажем, не в наши три села, а в какое соседнее, например, Ильинское. придет кто посмотреть на этот праздник, а ему скажут: «Ивана Купала? Нет, это не наш праздник, вы в Красное село идите.» А мы будем справлять праздник Ильи-пророка в Ильин день, то есть 2 августа. А придет кто в Ильин день справлять этот праздник к нам в Красное село, никакого праздника тут не увидит, а ильинские возмутятся: «Вы что, идите к нам!»
Как у нас в России празднуют Иванов день? Обычно везде это ночное купание, прыжки через костер, влюбленные парочки. А у нас не традиционно, не так, чтобы все было связано с огнем или с водой, хотя есть и места для костров, и водоемы, и родники. У нас это скатерть-самобранка. И садились возле нее в Иванов день в основном женщины, праздновали без мужчин. Хотя сейчас в порядке исключения разрешается участвовать и мужчинам.
Что значит скатерть-самобранка? Как все это выглядит? Выбирается красивое место, чтоб всем нравилось. Находят маленькую красивую березку, и возле нее расстилается скатерть. Если березки поблизости нет, то ее все равно где-то находят, срубают и ставят возле скатерти.
Когда место выбрано, березка поставлена, а скатерть расстелена, все садятся по кругу. И выставляются первые продукты с огорода, кто что принес: молодой лук, молодая картошка, укроп, петрушка, черный хлеб, соль, кусочки сала, ветчина, свежие, вареные вкрутую яйца, яичница, творог со сметаной, молодой чеснок, помидоры, огурцы. Самогон, квас, чтоб выпить и запить.
Что делают? Ходят босиком по траве и по земле. Лежат на траве-мураве. Выпивают, закусывают, едят все отдельно или делают салаты, окрошку. Общаются, поют сельские песни, все, кто какие знает. Например:
«При лужке, при лужке,
При знакомом доле,
При знакомом табуне
Конь гулял на воле…»
Такая песня очень даже ложится на этот луг. Он от нее прямо как будто даже гудит…
А когда выпьют, поедят, наговорятся, напоются, то все идут собирать травки: например, купальницу или бубенчик, потому что она похожа на бубенчик. Сбор этой самой купальницы – у меня в центре картины «Иванов день», потому что только в этот день чествуют этот цветок.
Собирают и другие лекарственные травы. Одна – медуницу, вторая – шалфей, третья – жабную траву (с желтенькими цветочками) – от кашля, от горла, четвертая – Иван-чай, розовенький. Кто-то собирает цикорий, от него в этот день все вокруг фиолетовое. Вяжут веники и вплетают в них июльские цветы, чтобы был дополнительный душистый запах.
Человека в деревне всегда со всех сторон окружают травы. Просыпался, в окно заглядывала черемуха. В комнатах с балок свешивались связки лука, чеснока, разных трав: мяты, мелиссы, череды. Запах шел от сена. Даже циновка на полу соломенная. В щах, борщах, супах — петрушка, укроп, сельдерей. В чашке — чай из разных трав. В углу стоит веник из веточек проса. Вокруг иконки — веточки вербы. А в городе трав в чистом виде уже и не осталось – все настолько переработано, что сломана молекулярная структура, то есть программа, так что это уже не трава, а нечто другое.
Я нарисовал то, что запомнил с детства, что на этом празднике повторяется постоянно, превратившись как бы в символы этого праздника. Молодая березка, наряженная бантиками. Завивание кос на березке. Заготовка березовых веников, потому что в это время уже у березы свежие и особенно клейкие листья.
Когда приходишь в лес или в поле, сняв обувь, скинув пиджаки и куртки, ложишься на траву, то оказываешься в детстве, когда у тебя нет долгов и ты всю ответственность с себя скинул…Это праздник души, праздник духа. И люди сейчас приходят на скатерь-самобранку именно с такими мыслями.
Я хотел показать этнографический обряд, о котором мы уже почти ничего не знаем, а то, что от него осталось, это только крохотная часть. А иначе, как объяснить, почему этот обряд празднуют только в трех селах, где есть родниковые ключи. И проходит праздник в березовой роще у воды…Значит с этими ключами и с водой были связаны какие-то действия. Может быть, это фрагмент, остатки какого-то прежнего старого языческого обряда: гадания на ручье, умыкания невесты от ручья или какие-то славянские игры, после которых традиционно накрывается стол – скатерть-самобранка. Сам обряд исчез, а осталось только его завершающее последнее звено …И почему участвуют в этом обряде в основном женщины, а мужчин почти и нет? Этакая совместная бабья пирушка, бабья братчина, праздник баб и девок…
Я сам был на этих праздниках. Сколько себя помню, много лет они не вытравляются ничем.…И хотя в этот же день в храмах празднуют день Иоанна предтечи, то есть заметный двунадесятый церковный праздник, который, казалось бы, должен отодвинуть на задний план остатки более древнего праздника, но нет, не отодвинул — народ утром идет на службу, а потом в огороды, расстилать скатерть-самобранку и сидеть…
О чем все говорят за столом-скатертью? Обязательно о празднике, вспоминают прошлогодний: «вот в прошлом году было то-то и то-то…» Молодежь спрашивает бабушек, как раньше справляли этот праздник, И бабушки рассказывают. Вспоминают, что им рассказывали их бабушки. Еще когда жили при помещиках.
Говорят о бытовых проблемах. О том, например, что этим летом одолели комары, замучились от них спасаться. Пока кто-то не догадался ставить в комнате кувшин со стеблями полыни. Комаров как след простыл. А кто-то, чтоб чистое белье пахло по-особому, в шкаф положил гроздь сирени.
Кто-то рассказывает, как какие травы собирает, и как какие сушит. Скажем, вот эти сушат только в тени от бани. А вот эти подвешивают в чулане. Кто что из трав делает, скажем, из сельдерея — заготовку для соуса, из одуванчиков — варенье, а из лопухов — компот. Говорят о том, что когда можно сеять, а когда – нельзя. Скажем 26 июня, в День Акулины, нельзя сеять огурцы – не успеют вызреть. Кто-то рассказывает, как из крапивы варит борщ.
Говорят и о том, какой травой кто что и как лечит. Тут эту тему все подхватывают, и каждый что-то вспоминает…О том, например, какая трава помогает от бесплодия, какая — от веснушек, какая – от заикания. Кто чем лечится, когда десны кровоточат, кто чем – когда отечность. Да мало ли у кого каких болезней да недомоганий.
Говорят о чудодействии разных трав – мол, стоит приложить к губам медуницу, вдохнуть ее запах и суженого вскоре встретишь.
Говорят о том, когда какую траву собирать. Скажем. 7 июля – с 4 утра до полпятого, как сказала бабушка, собираем медуницу, с полпятого – чабрец, а с пяти – Иван-чай. Почему? А потому, что каждая трава имеет свое время. «Она тогда в росе, вся клецкая, живая, в ней вся сила. А позже она подсохнет и потеряет часть своей силы, будет как веник. Хотя и веник тоже надо собирать в нужное для него время…»
Одна из женщин у меня на картине (слева) так и делает — прикладывает и вдыхает… Она нарвала бубенчиков, сейчас будет плести венок…И девочка делает себе веночек, точно так же как бабушка рассказывает, и примеряет его на себе…А другая (спиной к нам) слушает, какой был праздник Иван-травник раньше, как завивали березку (двое справа здесь завивают)…Девочки спрашивают: «как это, завивали?» «А вот, — отвечает бабушка, — прямо наклоняли (как на картине), брали несколько веточек и из них заплетали косу.» Девочка не отстает от бабушки: «А женщины плели венки?» «Нет, — отвечает та, — замужние не плели, им нельзя, только кто замужем не был…И надевали веночки на голову только незамужние…»
Бабушка, отвечая на вопросы лежащей молодухи, вспоминает, как Иван-травник раньше у них проходил… как собирали травы, которые «так и пахли медом», как венки плели…Бабушка, как древний волхв с посохом, всех ведет, всем глаза открывает. Она рассказывает: «Мы одевали чистые платочки, сарафанчик, летние наряды и шли по травы…Это ведь лето, танец цветов…Почему и говорят: «Сколько ты лет прожил?» Не сколько зим, а сколько лет…сколько таких дней Ивана Купала…сколько таких райских дней видел…столько раз видел рай…»
Собирать травы, вдыхать их запахи, поражаясь разнообразию, оттенкам, изучать…бабушка должна этим девчонкам передать то, что знает. А они не знают, что делать среди этого рая. Хотя уже хорошо, что девчонка в оранжевой юбочке ловит каждое бабушкино слово. Та ведь не только учит, как и что делать. Она еще и передает духовное – говорит, что с растениями надо общаться, разговаривать, слушать, понимать. «Травники, — говорит она, — вон, когда травы собирают, с каждой травой разговаривают. Обращаются уважительно (трава-матушка), читают молитву».
Солнце, краски, запахи, звуки, воспоминания…Две женщины лежат, одурманенные блаженством от такого райского дня…от такого лета, от звуков, от запахов, от великолепия природы…С самой зимы ждут, такого рая, чтоб вот так плюхнуться в траву, раскинуться, руки-ноги вытянуть…и млеть, зная, что в Иванов день, в Травень-день, от трав, их особо сегодня плещущей энергии они молодеют, становятся красивее, неотразимее…
Они делятся друг с другом секретами травяной косметики, рассказывают, как убирают морщины такие-то настои и отвары, как снимают усталость, какие надо маски на лицо и тело делать, из чего, в каких составах…Тут целая наука со своими тонкостями и опытом наблюдений…
Мужчина рядом не встревает в эти бабьи разговоры. Знай себе махает топором. Ему это все мелочи. Мужицкий ум, он должен посущественней проблемы решать. Его вот позвали березку срубить, да веников березовых для бани наготовить.
Баня-то совсем другое дело…Вопрос жизни, как заново родишься, как впервые на свет являешься. Тут тоже свои травяные секреты…От того, какие травы заварить, когда какой отвар на камни плеснуть, да веничек в них окунуть, многое зависит…»
Можно ли среди наших древних обычаев, традиций и обрядов найти тот, остатки которого дошли до нас в виде скатерти-самобранки, что до сих пор раскидывают на Иванов день жители трех сел в районе Юрьева-Польского? Если полистать сборники народных обычаев и этнографических обрядов, то ближе всего по описанию подходит к обряду, о котором говорит художник, праздник Троицы. Ему посвящает целую главу в своей книге о русских обрядах и обычаях, вышедшей в 1913 году, известный отечественный писатель-этнограф Сергей Васильевич Максимов (1831-1901).
«В народной традиции, — пишет он, — праздник Троицы, 23 июля, связывался с почитанием растительности, расцвет которой приходился как раз на это время. Символом праздника, главным атрибутом многих обрядовых действий была береза. На растущих березах обычно «завивали» ветви, переплетая их друг с другом, с травой, цветами, лентами, полотенцами.»
Вот, оказывается, почему скатерть-самобранка расстилают до сих пор именно возле березы, а, если ее нет, то ее срубают и приносят.
Писатель рассказывает, что в ряде мест на Руси березы не только срубали и ставили, как культовый символ, возле которого расстилалась скатерть-самобранка, но и украшали, рядили в девичью или женскую одежду, совершали с ними обходы засеянных полей, лугов, деревень, изб, возле берез устраивали трапезы. Участники трапез, проходивших около берез, проводили ритуальное «кормление» дерева. Девушки кумились с березой и называли ее в течение праздника «кумой». Использовали березу и в гаданиях.
Почему считалась Троица в народе праздником женским, девичьим или «бабьим»? Потому что этот праздник в народном сознании ассоциировался с женским началом, границей девического созревания, готовности быть женщиной, способность рожать. Тем самым женщина отождествлялась с землей, ее щедростью, с самой природой, фантастически обильно и разнообразно наполняющей мир растениями, насекомыми, рыбами, птицами, животными, людьми. Поэтому каменные бабы, до сих пор встречающиеся в самых разных уголках земли, это отголоски культа одновременно и женщине и земле и природе. А мужчины как правило не допускались к этому культу точно так же, как в языческие времена в храмах, посвященных богиням-женщинам, служили только женщины.
Кроме того в мифологическом творчестве русского народа береза выступает как Мировое древо, которое является центром мироздания, универсальной моделью Вселенной, родовой богиней-деревом. Культ этого дерева уходит корнями в глубь времен, ему поклонялись еще угрофинны. Цветы, тряпочки и ленточки, вплетаемые в ветви дерева и в березовые венки, должны были, по представлению наших предков, способствовать зачатию, то есть превращению девушки в женщину. Поэтому девушки, плетя венки, надевали их на голову и носили, надеясь скоро выйти замуж и стать матерью.
По народным представлениям, береза и ее ветви обладают особой растительной силой, что связано с природными свойствами растения — на березе листья появляются раньше, чем на других деревьях. В период начала расцвета природы дерево тщательно оберегалось: повсеместно существовал запрет «колошить» (ломать) березу. Он соблюдался до праздников Семик-Троица, которые в народном сознании связаны с моментом наиболее бурного роста зелени, когда возникала возможность передать силу дерева земле (полям), что является жизненно необходимым людям.
С этой целью совершали ряд обрядовых действий с березой: ее выбирали, завивали, вырубали, украшали, обносили вокруг полей, деревень, домов, вносили и устанавливали в поселениях и домах, оставляли в полях, бросали в водоемы. Действия с березой должны были обеспечить поля рождающей силой и влагой (будущим дождем), необходимой для всхода и роста посевов. При этом исполнялись песни, которые носили характер магического заклинания на урожай.
К живительной силе березы приобщались и через березовые венки: в Троицу их носили в основном девушки и молодые женщины, в некоторых местах их надевали и на животных.
В весенне-летних обрядах, также как в поверьях, фольклорных текстах, береза является символом женского начала. В это время девушки и женщины относились к ней, как к своей покровительнице — просили у нее доли, кормили ее, посвящали в свои тайны, обращались к ней с пожеланиями, умывались ее соком для красоты и здоровья.
Например, в Костромской губернии девушки верили, что, если сесть в тень Троицкой, то есть украшенной березки, загадав желание, — оно обязательно исполнится, а если сесть первой в тень завитой березы, то выйдешь замуж в текущем году. В образе березы женщины и девушки обращались к божеству-прародительнице, которое обладает силой наделять их потомством.
На Троицу девушки надевали самые лучшие наряды, нередко сшитые специально для троицких гуляний. Повсеместно головы украшали венками из свежей зелени. К этому дню были приурочены ритуальные действия, совершаемые образуемыми в весенне-летний период временными объединениями девушек и молодок: начальный или финальный этап кумления, крещения и похорон кукушки, ряд обрядов с березой, коллективный сбор лекарственных трав.
И все эти девичьи ритуалы непременно сопровождала трапеза, которая предполагала коллективный сбор продуктов: в складчину или по домам односельчан. Главными блюдами были яйца и яичница – символ не только женского созревания, но и жизни вообще. А использование зелени в праздничных ритуалах связано с народным представлением об особой магической силе растений в период их наивысшего роста и созревания, приобщение к которой должно было способствовать получению урожая и дальнейшему благополучию.
Для изготовления троицкой березки дерево обычно выбирали заранее. Девушки шли в лес и присматривали молодую, кудрявую березу с длинными ветками или с двумя вершинами. Иногда ее отмечали каким-либо памятным знаком, например, «заламывали» верхушку, то есть надламывали. В назначенный день отмеченное дерево срубали или выкапывали с корнем. По обычаю рубкой обрядового деревца занимались парни, а девушки только присутствовали при этом.
Срубленную березку тут же в лесу, в роще, на близлежащих полянах и лужайках, или, после перенесения в поселение, на улице или в чьем-нибудь доме украшали. Украшениями служили предметы девичьего костюма: ленты, платки, пояса, бисер, бусы, косники, венки, снятые иногда непосредственно с участниц, а также заготовленные заранее нитки, лоскуты, травы, цветы, конфеты. Все это девушки вешали на дерево или привязывали к его ветвям и к стволу.
Около троицкой березки устраивали и ритуальную трапезу, основным блюдом которой были яйца и яичница…
Об обычае ритуального кормления троицкого деревца упоминается в челобитной нижегородских священников: «жены и девицы приносили в жертву березам пироги, каши и яичницы». В Шарьинском районе Костромской области первую ложку каши давали березе, а потом ели сами, также поступали с яичницей и пирогами.
Венки прямо на деревьях делали девушки и молодые женщины — выбирали молодую березу, ветви которой заплетали в виде кольца, завивали сообща один на всех или парами, а также индивидуально: каждая для себя… Украшали и скрепляли венки живыми цветами и травами, лентами и полотенцами. Потом эти венки использовались в обрядах (кумления, крещения, похоронах кукушки). Через венки девушки попарно целовались, обменивались подарками…
Что-то из древних обычаев уходит, что-то остается. Что именно?
Культ – это всегда поклонение чему-то: Богу, природному явлению, дереву, человеку, животному. В Белоруссии от культа дереву остался обычай, который встречается и сейчас. Накануне Иванова дня по солнечном заходе вбивают кол в землю; обкладывают его соломою и коноплей, а на самый верх тоже кладут пук соломы, называемой Купалою; лишь только стемнеет, зажигают солому, подбрасывают в этот импровизированный костер березовых сучьев, и начинаются игры и потехи.
Иногда древний обряд преображается в иронический культ в духе современной рокпопкультуры. В некоторых местах, где современные славянские общины проводят свои собрания и праздники, на Иванов день, выбрав из своей среды самую красивую девушку, подруги раздевают ее донага, опутывают с ног до головы венками и цветами, завязывают глаза и ведут в лес, где она, получившая на этот раз прозвище «дзевко-купало», раздает заранее приготовленные венки, в то время как веселый хоровод двигается вокруг нее. Кому попал свежий венок, та будет жить богатою и счастливою жизнью, замужем, а которой достался увядший венок, той счастья не видать
Истоки современного праздника Иванова дня в трех селах возле Юрьева-Польского можно найти и в православном праздновании дня Жен-мироносиц, отмечаемом еще сто лет назад в разных районах России в третье воскресение после Пасхи. Этот день тоже почитался за бабий праздник, когда все женщины – именинницы. Поэтому в одном месте (в Нижегородской губернии) его называли бабьей братчиной, в другом (в Кологривском уезде костромской губернии) – бабьей неделей, в третьем (в курской губернии) – маргосками, то есть кокетками. Приметы те же: завивание берез, плетение венков, кумление, обрядовая еда – готовилась общая девичья или бабья яичница, затем пели весенние песни.
То есть получается, что стихийно отмечаемый в наше время праздник в силу самых разных причин, как лоскутное одеяло, вбирает в себя праздники из самых разных времен: и христианских и языческих, но в нем остается и доходит до нас главное – какое-то важное соответствие, соотношение человеческого и природного, человека и дерева. И это интуитивно выразил художник в картине «Иванов день».
Все из чего рождается жизнь – это женское начало, поэтому женского рода такие слова, как природа, земля, женщина, вода. Само рождение живого – это чудо. И момент способности к рождению, который рано или поздно наступает, поэтому тоже очень важен. В воде, в земле, в природе показать этот момент сложно, проще — на женщине. На картине «Иванов день» этот момент и запечатлен.
Перед нами четыре возраста женщины: девочка (две девочки рядом с бабушкой в центре картины), девушка (двое справа завивают березку, еще одна рядом вяжет веники для бани), женщина (двое слева лежат, одна между ними вдыхает букет купальниц) и старуха (одна на переднем плане с посохом и букетиком цветов, другая спиной к нам собирает лечебные травы). И каждый возраст – это последовательно то или иное состояние природы, которые неизменно сменяют друг друга, как после зимы (старуха), приходит весна (девочка), ее сменяет лето (девушка), а затем наступает осень (женщина).
Но здесь, на картине, выхвачено самое фантастическое состояние природы — девическое, когда она обретает способность к рождению.
С древнейших времен люди пытались творчески передать и закрепить это состояние творчески – рисуя женщин с большим животом на камнях и на стенах пещер, вырезая такие же фигурки из камня, лепя их из глины, создавая сложные обряды с ритуальными действиями и песнями. Кусочек одного из таких обрядов, сильно видоизменившись, дошел до наших дней. И художник его нарисовал.
Какая польза нам смотреть на современное празднование Ивана Купалы, Иванова дня, Ивана-травника? Глядя на картину, мы наполняемся ее глубоким смыслом, ее главным ощущением, что все вокруг нас живое, а живое – это вода, воздух, деревья, трава, цветы, солнце. Все живое – это природа, ее храм, в котором если вести себя как в храме, то есть благоговейно, смиренно и почтительно, то и храм будет стоять. А жрицами в этом храме суждено быть женщинам, потому что они, как и природа, как и деревья, дают жизнь. Но кто будет напоминать нам о том, что природа – это – храм, а не мастерская и тем более не хлев? Конечно, они, жрицы. А, если не будет жриц, не будет и храмов…