Рождество
Наверное, правильно, что художник выбрал жуткий мороз. Ну да, пик русской зимы, январь – «студень». Хотя 27 градусов для нас это еще не так жутко. Другое дело – 40! Но и в 27 и в 40 дымы над избами стоят вертикально на фоне голубого театрального неба; шар солнца, слепящий глаза до слез; на снегу лежат шелковые акварельные тени; звенящий воздух, как будто ты стоишь в огромном амфитеатре; хрустит снег под ногами ( по народной примете «пристает к ногам – к оттепели, хрустит – к морозу, к стуже») трещат столбы, стволы деревьев и срубы домов; на щеках девушек румянец, а кончики пальцев покалывает от мороза; на кустах, как ягоды, висят розовыми шариками снегири. Куст справа ими прямо усыпан. С него, можно сказать, и началась картина, потому что именно такой куст, весь в густом-густом инее, который бывает только под Рождество, увидел художник и решил его нарисовать.
Русский человек все делает со страстью, а уж как празднует и к праздникам готовится – тем более. Вот и эти две женщины, вроде ничего особенного и не делают, кроме того, что мелют языками, но в их позах и лицах такое радостное возбуждение, столько нерастраченной энергии, что думаешь: эх и пойдет же дым коромыслом, когда они дорвутся до веселья…
Сам художник поразился особому инею на кусте, который, как он говорит, бывает только в Рождество. Может быть, оно и так. Может быть, в каждый праздник природа как-то реагирует на приподнятое настроение людей и расцвечивает свои творенья особой красотой. Это не мешало бы проверить, то есть походить в разные праздники по паркам, по лесам, по полям и посмотреть, действительно ли все не такое, как вчера…
Но главное здесь, наверное, не это, а типичность картины бытового Рождества в деревне. Не яркий праздник, когда идет выплеск энергии, а именно будничный канун рождества, когда все потихоньку готовятся к нему, занимаясь своими делами. В этом тоже есть нечто важное – поймать образ не апогея праздника, а его будничного состояния. Тихая улочка, все по домам, занимаются каждый своим делом, и только общее предпраздничное настроение в радостном состоянии двух разговаривающих женщин.
Это еще Александр Блок пытался скупыми словами выразить целую картину: «Аптека, улица, фонарь.» И выразил! Или А.С.Пушкин: «Мороз и солнце. День чудесный!» И все. Вот и здесь, как бы это нарисовать как можно меньше из того, что относится к Рождеству, но чтобы все-таки у зрителя осталось б ощущение, что это Рождество…Это трудно выразить словами. Не случайно же И.Н.Крамской говорил, что «есть вещи, которые слово выразить не может. Если все можно сказать словом, то зачем тогда живопись?»
Это очень трудная задача – научиться видеть предельно лаконичные образы сложных состояний. Но, наверное, если научиться, то это означает развить свой ум, обострить его до схватывания сути, как плотник, видя внешне дом, как бы внутренним зрением видит его остов, опорные балки, несущие конструкции…
Может быть, в школе на уроках рисования именно этому надо бы учить детей. Потому что для этого не надо часами мучительно перерисовывать горшок или кувшин, чтобы потом понять, что рука тебя не слушается, а значит тебе и не дано. Но здесь как бы всем дано, каждый может попробовать выразить то или иное состояние каким-то образом, который ему видится. Скажем, жара или мороз. Они будут разные у людей – образы жары или мороза, но каждый будет интересен, потому идет отбор, и отбираем мы, каждый в соответствии с палитрой своей души. А палитра-то эта у каждого разная…
Главная тема картины – рождение. Вообще Рождество раньше было в марте, когда вся природа пробуждалась. Но и январь – это некое начало, потому что с этого времени, как в народе говорят, «солнце поворачивает на лето, прибавляет ходу на куриный шаг». То есть дни в январе прибывают, становятся длиннее, солнце день ото дня греет сильнее. И, хотя январь – самый холодный месяц года, но ведь и жизнь зарождается в космосе с самого жуткого мороза, абсолютного нуля!
Очевидно, что рождение – не материальное явление, потому что связано со светом. И зарождение жизни в безжизненном космосе возникает или в результате взрыва космического тела или выброса фотонов от какой-то звезды. Не случайно о рождении младенца Христа возвестил свет знаменитой Вифлеемской звезды. Во всяком случае, если с каждым первым укорачиванием светового дня впадающие в спячку животные начинают подыскивать себе место для погружения в сон, то с увеличением светового дня самые ранние из таких сонь начинают пробуждаться, то есть как бы рождаются заново.
Рождение – это что-то волшебное. Скажем, рождается в доме щенок или несколько щенков, котенок или несколько котят. В доме сразу становится как-то светлее, нежнее. И рассматриваешь эти крохотные живые существа, затаив дыхание. Это происходит не случайно – мы непроизвольно настраиваемся на чудо. В идеале вот так мы должны реагировать на природу, любое ее существо, любое растение, любое явление. Потому что, как и сама жизнь, природа сложнее любого технического устройства, совершеннее и прекраснее. Приобщаясь к Рождеству, к рождению, мы приобщаемся к чуду.
Когда это происходит, забыть такое невозможно. Дочери одной молодой пары исполнилось два годика, и впервые за многие годы Рождество им пришлось отмечать дома, без гостей, в заботах о ребенке. Вместо праздничных столов за роскошно накрытым столом – смена памперсов, пеленание, укладывание, кормление, развлекание, в общем возня с малышом. Тем не менее, к удивлению обоих родителей, это Рождество осталось в их памяти, как самый теплый и приятный праздник в жизни.
Как жить в унисон с Рождеством, этим праздником? Наша жизненная энергия (70 лет нашей батарейки, нашей «шагреневой кожи») не тратится (в этом искусство жизни), когда мы получаем положительные эмоции. К сожалению, мы больше переживаем отрицательные эмоции, и в итоге трагедия: когда стал мудрым, и, казалось бы, только бы жить и жить, приходит время умирать – тело состарилось, «батарейка кончилась». Как тратить ее бережно, правильно, экономно?
Состыковываться с жизнью, с ее событиями. Скажем, пришло Рождество, а мы на рождение не настроены, хотя при рождении всего живого в природе выплескивается такое же огромное количество энергии, как и при смерти. И, если мы видим этот момент, наблюдаем его, фиксируем свой взгляд на рождении, свидетелем которого становимся, если радуемся ему, нежно, тихо, благоговейно, то приобщаемся к этой энергии, становимся ее частью, получаем часть ее, к нам все время тогда идут ручейки энергии. И наша жизнь продлевается. Если не прислушиваемся к природе, к постоянно творящемуся вокруг нас рождеству: рождению звезд на небе (а их каждую секунду рождается множество), рождению ледка на лужах, возникновению сугробов из снегопада, появлению узора мороза на окнах, нового салата на праздничном столе…, то ни к чему не приобщаемся и ничего не получаем.
А ведь от нас зависит развитие этой радости. Скажем, вы окидываете взглядом рождественский стол, и видите блюдо с новым салатом. И говорите всем: «Наша дорогая хозяйка всегда что-то новое придумает, смотрите, она родила новый салат!» Хозяйка, услышав это, вся расцветает. И, смущаясь, говорит: как ты только замечаешь всегда, у тебя удивительный дар…
И ей нужна эта похвала, чтобы зафиксировать перед мужем свою ценность, которую он, может быть, уже разучился замечать. И вы привлекаете всеобщее внимание к моменту рождения нового, подчеркиваете, что радушная хозяйка сделала для всех нас новый салат!
Не случайно говорят, что муж должен присутствовать при рождении своего ребенка, потому что это укрепляет семью. Почему? Потому что муж не только становится свидетелем этого явления, но и, не задумываясь, почему, получает огромный приток энергии. Обычно, когда мы видим, как что-то рождается (скажем, расцвел кактус), это маленькая радость, мы к ней имеем косвенное отношение. Это маленький всплеск энергии. Когда мужчина видит, как его жена рожает его ребенка, все увеличивается тысячекратно! Потому что он завязан с этим событием миллионом энергетических связей. А ребенок это вообще часть тебя! То есть в одном этом рождении для мужчины концентрация тысячи рождений одновременно.
То есть надо в канун Рождества и в само Рождество начать обращать внимание на то, что рождается. Это и позволит нам часто плыть под солнечным ветром жизни.