Суженый-ряженый, где ты?
На улице Варварке, в доме Романовых, рядом с английским посольством, художник был на одной экскурсии. До этого готовился, много читал. Потому что картину написать – как диссертацию. Читается материал несколько лет, а пишется картина, даже самая сложная, месяца – два-три.
«Самое трудное, — говорит Ю.Сергеев, – набраться материала (10-15 книг) и исторически им не обмануться. Потому что художник, работающий в историческом жанре, популяризирует историю, иллюстрирует ее. То есть книгу человек не прочтет, а картину увидит. Поэтому на художнике лежит ответственность – не ввести зрителя в заблуждение, чтобы он не получил искаженное представление об истории. Так можно вред принести своей родной культуре и своей истории. Поэтому я, — говорит он, — помимо чтения еще и хожу по несколько раз в какой-то музей».
Бывая не раз в доме Романовых, художник слушал историю боярской Москвы. А, поскольку гиды там разные, то и подача разная. У каждого свой подход. И каждый может открыть тайну, на которую иной раз уходят годы. Поэтому в музей ходил, как на работу. Иногда приходилось перекопать десятки книг, чтобы найти только один факт. И однажды такая тайна открылась … Оказывается, на Руси зеркала никогда не были открыты нараспашку. А когда женщине надо было на себя посмотреть, она открывала, смотрела, нарумянивалась, напудривалась и снова закрывала. И от этого факта у него вспыхнула фантазия, захотелось связать воедино все свои мысли о зеркале с обычаями.
«Задача художника в том, — говорит Ю.Сергеев, — чтобы зритель не мог пройти мимо картины, чтоб к ней обязательно подошел. Обычно зритель реагирует на необычную фантазию, редкий исторический факт или на что-то уникальное, что он раньше никогда не видел. Он подходит к картине, и …происходит «колдовство». И мне когда-то запомнилось зеркало XVII века в виде оклада-иконы, которое я увидел в музее Сергиева Посада. И возникла идея сделать зеркало в виде оклада, и чтобы оно было завешено».
Игру с этим гаданием пришлось порепетировать с 17 летней Олей. В современной одежде время не прочувствуешь, поэтому надо было нарядиться. Во Владимирской области, в древнерусском селе Красное, куда художник постоянно ездит, они встретились у него в мастерской. В этом крае до сих пор сохранились народные поверья и легенды прошлого, старинная русская речь, потому что это почти центр русской земли: вокруг — Владимир, Суздаль, Киржач, Юрьев-Польской, Переславль-Залесский, Ростов. В его доме старая русская печь, лавки, сундуки, там хранится весь исторический «реквизит»: валенки, полушубки, бочки, сани, ухваты, кадки, прялки…
Надо было, чтобы ни одна деталь, ни один предмет не напоминал о нашем времени. И поэтому занавесили окна, оделись в старинную одежду (стали ряжеными), зажгли свечи, как это было несколько веков назад. И вот это все: зимний поздний вечер, одежда, полумрак от свечи, мерцание углов и полутеней, сразу навеяло готовый образ картины. Воображение и настроение стало усиливать тему. Даже слова сами собой стали произноситься какие-то старинные…
«И настолько это наваждение было сильным, — рассказывает художник, — что стало страшно нам обоим, появилось какое-то мистическое сверхъестественное чувство, которое возникает только в одиночестве, при живом огне, с зеркалом, с отражениями в нем, со своими мыслями.
Да еще это было накануне Рождества, после которого как раз можно гадать. Мне стало казаться, что эта девочка Оля уже не из нашего времени, а из того, далекого, XVII века, что за ней стоит целый чужой, загадочный мир, который только начинает приоткрываться. И под этим настроением, движимый чувством страха и ощущением сверхъестественного ( еще черный кот сидел на лавке, и отражения мелькали в зеркале), я так расположил свечу и передал пустоту за спиной девушки, что это еще больше усилило тайну.
Главная моя цель — выразить характер русского человека, русский дух. А здесь я хотел передать его детскую доверчивость, наивность, веру в чудеса. Это не мистика и фанатизм до исступления, как было в Средневековой Европе, это просто вечерний досуг, любопытство — а что там дальше… У американцев тоже есть доверчивость и наивность, они – как большие дети, но она сиюминутная, а наша — историческая, родовая…У них воспитание прагматичное, а у нас бабушкино. В 13 лет они уже думают только левым, логическим, полушарием, почти не задействуя правое, эмоциональное, а у нас больше по природе, по сердцу. И гадали бы ихние дети и наши по-разному.
Важен и размер картины. Фигуры должны быть написаны в натуральную величину, чтобы зритель чувствовал это как реальность. В эпоху Возрождения художники писали фрески с фигурами в натуральную величину. Например, «Тайная вечеря» Леонардо. Все общественные картины (не интимные) должны воздействовать на зрителя, поэтому и «Явление Христа народу» Иванова и «Боярыня Морозова» Сурикова такие большие. Зритель должен был бежать за санями боярыни Морозовой. Поэтому Репин, выставляя картину «Иван Грозный убивает своего сына», не повесил ее в зале, а поставил на пол, прислонив к стене, да еще ковер положил, чтобы картина ощущалась как продолжение реальности.
То есть, когда зритель подходит к картине «Суженый-ряженый, где ты?», он вместе с этой девочкой присутствует при гадании. Вообще размер каждой картины продумывается тщательно, чтобы зритель участвовал в каждом сюжете, чтобы картина «говорила» с ним.
Смысл гадания перед зеркалом в том, чтобы девушка в первую ночь после Рождества осталась одна после 12 часов ночи перед зеркалом. А это не каждый может. Опасно — можно сойти с ума, ведь девушка должна ввести себя в такое состояние (ожидание, волнение, страх), которое приведет к тому, что в зеркале мелькнет силуэт суженого. Такое не всякая психика выдержит.
«Суженый» – это судьба, на всю жизнь. Здесь все значительно, судьбоносно, как, например, и само слово «невеста», означающее «неизвестная, неведомая», которую должен познать жених. И это познание, подобное познанию мира, Вселенной, возможно только в духовном пространстве брака, венца, одобренного родителями, закрепленного церковным обрядом, освещенного Богом.
В то же время девушка знает, что такое гадание опасно, что нельзя заглядывать в судьбу, это как отведать запретный плод от дерева познания. Бог может за это наказать, сняв свое покровительство, и тогда можно вместо суженого увидеть лукавого и сойти с ума. Так что это и преодоление себя. Поэтому чаще такие обряды проходили в тайне от всех, и в первую очередь от родителей. И зритель тоже должен почувствовать то, что чувствует девушка, гадая в святочную ночь перед зеркалом. Да, не только волнение, но и страх.
И происходит это, конечно, не в обычном доме и не за тридевять земель, как в русских сказках, когда за счастьем всегда надо куда-то далеко идти. Может быть, в предбаннике старой заброшенной баньки, в которую никто уже не ходит (духи не любят обжитые людьми места). Потому и жутко, что это уже жилье не людей, а духов.
Таинственна и природа зеркала. Того самого, обыкновенного, которое есть в каждом доме. Это совсем другой мир, иномир, другая реальность… Говорят же про мир зазеркалья. Какая сущность, какой дух оттуда может появиться, никто не знает. Поэтому заглянуть туда — это такая ответственность, такая смелость. Ведь после этого вся жизнь может перевернуться, даже вообще перечеркнуться.
Не случайно ребенку не показывали зеркало – мог стать пугливым, мог долго не говорить, могли долго резаться зубы. Не случайно считалось, что разбить его – к худу, к несчастью. Нельзя также было (и до сих пор так считается) смотреться в разбитое или треснувшее зеркало – можно лукавого увидеть. Зеркала в доме, где покойник, обычно завешивались, чтобы его душа не могла в них отразиться, а потом показываться в нем, пугая живых. Вообще говорят, что перед появлением в нем видений зеркало тускнеет, так же как и свечи начинают мигать и огонь их слабеет. Если это происходит, надо быть начеку – скоро в нем кто-то появится.
Общение с зеркалом может повлиять и на жизнь близких, ведь это как джина из бутылки, как Кащея бессмертного выпустить, как что-то страшное отворить. Хорошо, если добрый дух появится, а ну как злой? Вылезет и поселится с тобой в доме, где и другие люди живут. Или разрушит все. Или вообще покончит с тобой да и со всем твоим родом. Поэтому надо много узнать об этом, перед тем, как начинать обряд. Скажем, знать слова, которыми запирается зеркало и эта банька, чтобы, если уж появится страшная сущность, опасная для всех, то хотя бы не выпустить ее в обычную жизнь. Ведь это открытие двери в мир, которую запрещено открывать!
Войдя в баньку, девушка должна начертить защитный круг, как чертил его Хома Брут в повести Н.Гоголя «Вий», или прочитать заклинание, запирающее это помещение от внешней реальной жизни, чтобы, если случится что-то непредвиденное, не выпустить никого к людям. Чтоб недобрый дух тогда уже мог бы повредить только ей и больше никому…
Да и тайна не должна выйти наружу, иначе гадание может не сбыться. Тайное не терпит огласки. И зайти случайно никому из близких или знакомых нельзя. Вдруг загорится от духа, который уже воцарился в бане…
Почему, описывается в Библии, как Бог явился Моисею в виде горящего куста? Потому что глаз человеческий не может выдержать вида Бога. Или ангелы, являясь к людям, почему тоже принимают вид голубя или горлицы? По той же причине. А здесь, вызывая горний мир, мы соприкасаемся со средой, в которой в обычном своем виде человеку трудно выжить…можно сгореть…
Войдя в светелку, где будет гадание, девушка должна развязать все поясочки, снять с себя все обереги и распустить волосы, чтобы освободить скованность всех тайных сил. Потому что на одежде этих оберег полно, узоры на шее, на запястье, на поясе.
«И вот, когда Оля распустила волосы, — говорит Ю.Сергеев, — буквально духи полетели по избе…»